– Теа, - сказал он, нарушая молчание, - я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой. Прими кольцо, если ты согласна.

Женщина мгновение подумала, а затем кивнула, соглашаясь, и взяла кольцо.

– Помолвка в Вероне, - сказала она, мило улыбнувшись, - свадьба через полгода в храме Фрейи.

– В каком из них?
– спросил Август, переживавший момент неистовой душевной бури.

– Неважно!
– отмахнулась Теа.
– В Вене или в Петербурге. Еще где-нибудь...

– В Петербурге, скорее всего, нет храма Фрейи.

– А что есть?
– заинтересовалась Теа.

– Храм богини Макошь.

– Макошь?
– подняла Теа бровь.

– Макошь славянская Церера, - объяснил Август.

– Ну, если, Макошь - это Церера, то меня все устраивает! Да, Август, я выйду за тебя замуж. А сейчас поцелуй меня и поехали в Верону!

3. Верона, восьмое октября 1763 года

В Вероне они, и в самом деле, обручились, но, если Август надеялся после этого на близость, он ошибался. Теа явно "ни о чем таком" даже не думала, и пускать его к себе в постель не собиралась. Вместо страсти и нежности состоялся еще один урок, и Август даже не нашел возможности спросить, сколько ей на самом деле лет. Вообще ни о чем не спросил, то ли проявив слабость, то ли, напротив явив дух истинного рыцарства.

– Давай поговорим о проклятиях, - предложила Теа.

Что ж, тема интересная и важная, но, увы, из тех, где штурмом ничего не добьешься. Слишком много накоплено знаний, слишком сложен для понимания предмет. Август, к слову, изучал проклятия долго - годы - и прочел на эту тему множество книг, но и сейчас затруднялся ответить на несколько отнюдь не второстепенных вопросов. Почему в одном случае сила проклятия - его действенность, если выражаться языком науки, - зависит от сложности формулы заклинания, а в других - от личного могущества колдуна? Почему неграмотные деревенские ворожеи способны иногда и проклясть, и снять проклятие так, как и не снилось ученым мужам? Относятся ли все проклятия к одному особому разделу магии или свой подраздел проклятий существует практически в каждой из ее больших областей? Проклятия, как, впрочем, и возможность их обнаружения и разрушения, доступны некоторым вербальным магам, - но не всем, - и тем волшебникам, которые работают с материальными инструментами: инсталляциями, пентаклями, травяными сборами и алхимическими субстанциями.

– Большинство проклятий имеют точную направленность и ограничены по времени, - рассказывал Август, время от времени "смачивая губы" вином.

– Что значит, ограничены по времени?
– У Теа тоже был кубок с вином, но она к нему вообще не притрагивалась.

– В обычном случае, проклятия, в особенности, так называемые стихийные или импульсивные проклятия изначально крайне слабы с точки зрения вложенной в них энергии.

– А энергия, в данном случае, - тут же уточнила Теа, никогда не оставлявшая открытых вопросов, - это количество магии, затраченной на данное заклятие?

– Да, - кивнул Август.
– Ты правильно запомнила. Но вернемся к ограничениям по времени. На первый взгляд, тут все просто. Мало магии - быстрый распад. Однако существует множество слабо-энергетических заклинаний, структура которых позволяет сохранять их эффективность на достаточно длительный срок. Причем опытный колдун может заранее определить время действия заклинания и его самоуничтожение по достижении цели. Сложно, но возможно. Все это верно и для проклятий.

– То есть, то проклятие, которое я наложила на Бабенбергов...

"Я!
– привычно отметил Август.
– Даже наедине все чаще Я, а не Она".

– Скорее всего, Теа, это было бессрочное проклятие. Вернее, проклятие до седьмого колена, - кисло улыбнулся Август.
– Страшная штука, но, главное, неимоверно сложная. Такого рода гримуары и арканы доступны лишь очень сильным, опытным и сведущим именно в данном разделе магии колдунам. И ты, Теа, именно такая. Ведь это наверняка какое-то очень сложное, самоподдерживающееся заклятие, подпитывающееся от жизненной силы того, на кого оно наложено. Четко сформулированное. Настроенное на длительный промежуток времени. Привязанное не к конкретному человеку, а к крови. Притом к той компоненте крови, которая соединяет поколения.

– Как же мы будем его снимать?
– Вопрос не праздный, и Август задавал его себе множество раз.

– Ты!
– сказал он, мягко улыбнувшись красавице, сидевшей напротив него.

– Что я?
– не поняла Теа.

– Ты будешь снимать проклятие, поскольку ты его и поставила. А я буду тебе ассистировать.

– Август, но я же не умею!
– возмутилась Теа.
– Я бы никогда не согласилась на это безумие, если бы ты не обещал все сделать сам.

– Обещал и сделаю, - улыбнулся Август, с интересом наблюдая за тем, как великолепно возмущается женщина.
– Мы же об этом уже говорили, разве нет?

– Ну, да!
– согласилась Теа.
– Но я все равно нервничаю.

– Не нервничай, - предложил Август.

– Попробую, - неуверенно пообещала его невеста.

"Может ли так случиться, - уже не в первый раз задумался Август, - что в теле циничной развратницы поселилась девушка, еще ни разу не познавшая мужчину? Отнюдь не исключено..."

– Что ж, давай разработаем план, - тяжело вздохнув, согласился он.
– Я собирался заняться этим позже... В Вене. Но, если ты настаиваешь...