– Да, - повторила Теа.
– Возможно. Продолжай!

– На что похож по-твоему поток?
– спросил Август.

– На поток, - пожала плечами Теа.
– На что же еще?

– На ручей?
– уточнил свой вопрос Август.

– Нет, пожалуй...
– задумалась Теа.
– Поток закручен винтом, как shurup.

"Шуруп?" - Этого слова Август не знал, но о его значении догадывался.

– Архимедов винт?

– В точку!
– улыбнулась довольная взаимопониманием Теа.

– В какую сторону закручена резьба?

– Хочешь сказать, что, если у нас левая резьба, то у светлых - правая?

– Так и есть, - кивнул Август.
– Так и есть.

– Это отражение реального положения дел или опять особенности восприятия?

– Твой вопрос не имеет смысла, - чуть развел руками Август.
– В данном случае, особенности восприятия отражают реальное положение дел, что разумеется, имеет свои причины и следствия. Мы воспринимаем магию иначе, чем светлые, хотя теоретически нет двух магий, а есть лишь разные способы воздействия на нее. Мы все такими рождаемся. Это как быть левшой или правшой, дальтоником или наоборот. Но то, какими мы рождаемся, определяет затем восприятие магии и нашу манеру с ней взаимодействовать. Темный волшебник способен научиться действовать, как светлый. Это потребует больше времени и труда, но возможно, хотя и получается не у каждого. Однако это никогда не будет естественным, если ты понимаешь, о чем я виду речь.

– Научить левшу писать правой рукой, - предположила Теа.

– Даже хуже.

– Кажется, понимаю, - кивнула женщина.
– Что ж, с причинами разобрались. Каковы следствия?

– Аура. Ее цвет, насыщенность... Темные и светлые сильно отличаются друг от друга своими аурами, да и колдовство у них разное. Светлые, например, почти не способны осуществить эффективное проклятие.

– Моральные принципы не позволяют?
– усмехнулась Теа, снова приложившись к кубку с вином.

– Не в этом дело, - отрицательно покачал головой Август.
– Просто этот тип магии им не дается, или дается, но с большим трудом. Мы, к слову, и лечим по-разному, поскольку при одних и тех же болезнях воздействуем на разные процессы или на те же самые, но по-разному.

– Что еще?

– О, много чего, - улыбнулся Август.
– Разное мировоззрение, разные склонности. Так сразу все и не рассказать, но, если хочешь, давай займемся этим, пока едем в Вену. Тема серьезная, отчего бы и не заняться?

– Ты хороший, - неожиданно сказала женщина, стирая улыбку со своих губ.
– А я плохая. Измучила тебя... да и себя...

– Так не мучай!
– предложил Август, смягчив улыбкой прозвучавший в его словах вызов.

– Не могу, - виновато улыбнулась в ответ Теа.

– Почему?

И в самом деле, почему? Что ей мешает?

– Я жду.

"Вот те раз!
– Август был неприятно удивлен и в известной мере дезориентирован.
– Ждешь? Чего, ради всех благих?! Чего ты ждешь, женщина?"

И вдруг он вспомнил точно такой же разговор, состоявшийся между ними четыре месяца назад. "Я жду", - сказала она тогда, и он ее понял, впервые признавшись вслух, что любит. Однако с тех пор он говорил ей об этом не раз и не два. Не надоедал и не давил, но все-таки говорил. Так что вряд ли речь сейчас шла о признании в любви, тем более, что она сама попросила его "подождать".

"А что, если я неправильно ее понимаю?" - спросил себя Август, вглядываясь в изумительные глаза Теа.

В самом деле, глядя на нее, он зачастую забывал, что внешность и душа в данном случае принадлежат двум разным женщинам. К тому же, он по-прежнему недостаточно хорошо понимал мир Таньи, чтобы знать наверняка, каковы мораль и традиции этого мира. Твердо он знал только то, что в мире Таньи победило единобожие, но была ли она сама ревностной приспешницей этой веры, ему не известно.

"Культура...
– вспомнил он.
– Английский язык? Кому, вообще, мог понадобиться язык этого провинциального народа? Но, может быть, в ее мире саксы добились большего успеха? Итак, история, традиции... А сколько ей, к слову, лет?"

В первый день знакомства она "сказала", что ей двадцать один год. Он принял это на веру и никогда не пробовал уточнить детали. Но что, если она соврала? В этом случае, можно предположить, что она "несколько" моложе, и тогда...

– Ты уверена, что ждешь именно этого?
– спросил он прямо.

Как всегда, если речь шла о браках людей их круга, особое значение имели титулы и состояния, родственные связи и близость к трону. В его же случае, со всем этим дела обстояли не так, чтобы очень хорошо.

– Постой!
– остановил он женщину, хотевшую, как ему показалось, возразить.
– Я имею в виду, приняла ли ты во внимание все прочие обстоятельства?

Она ему не ответила. Сидела напротив и молча смотрела. Ждала. И демонстрировала это достаточно ясно.

"Ждешь? Что ж, будь по-твоему! Но ведь не в трактире же, право слово!"

– Пойдем прогуляемся, - предложил Август, вставая из-за стола.

Он протянул ей руку, и Теа на нее оперлась. Так они и вышли из трактира.

Отошли от дороги и оказались на лужайке. С одной стороны - виноградник, с другой - стена, сложенная из дикого камня, и, наконец, чуть в глубине несколько деревьев. Вот под одним из них они и остановились. Август посмотрел Теа в глаза, снял с пальца кольцо и положил себе на ладонь.