И хотя в данном случае вопрос об издании моей книги был скорее вопросом времени, сама идея о том, что придется отстоять в очереди за счастьем, оставляла неприятный осадок.

– И когда меня издадут? Хотя бы примерно? – спокойно спросил я, но в голосе так и сквозила обида.

– Так, – произнес собеседник и замолчал на неопределенное время. – Примерно… э-э-э… Примерно весной.

Супер. Просто прекрасно, лучше и быть не может. И на что мне жить все это время?

Должно быть, Виталий Борисович расценил мое обиженное молчание, как вопрос.

– Могу предложить вам вот что, – сказал он. – Пишите новую книгу. Получите аванс и бонусы от издательства, а весной, глядишь, и роялти с продаж подоспеют. Как вам идея?

Конечно, я мог бы отказаться, потребовать издания книги вне очереди, раз уж я такой классный. Но понимал, что мне просто чертовски повезло, и лучше уж помалкивать, чтобы не спугнуть удачу.

– Идея отличная. Меня все устраивает, – ответил я в трубку.

– Вот и ладушки, – ответил Виталий Борисович, словно говорил не с писателем, а со своим внучатым племянником-годовасиком. – Ждите звонка.

Он повесил трубку. Я поймал в зеркале свое отражение, сгорбленное напряженным телефонным звонком, и на ум мне пришло определение «Писатель хренов». По-моему, оно невероятно точно описывало меня настоящего.

– Вот тебе и ладушки, – разочарованно сказал я самому себе. На душе было паршиво.

***

Первое октября принесло с собой первые настоящие холода. Только что я отнес свою рукопись в издательство и получил за нее остаток аванса. Тридцать тысяч рублей. Можно было и порадоваться, если бы я не был столь морально измотан. Я потратил на «Оккупантов» все душевные силы, и теперь мое истощенное творческое депо требовало скорейшего восстановления. Именно поэтому я пошел на свое проверенное место силы – старую железную дорогу.

Она скрывалась за гаражами, засыпанными мокрыми осенними листьями, схваченными первым морозцем. Я перешагнул через рельсы, по которым уже много лет не ходили поезда, и пошел вперед, стараясь ступать исключительно на шпалы. Приходилось идти либо слишком быстро, либо делая неестественно большие шаги, и такой темп мне быстро надоел. Тогда я просто уселся на железки и закурил.

«Последняя», – в который раз я сказал я себе.

Нужно было начинать новую книгу, а я не брался за НОМАД с момента гибели Марка. Захочу ли я вновь пережить этот потусторонний страх? Бегство, разборки с «авторитетами», смертельные болезни? В чьем теле я окажусь в очередном мире? Может быть, в теле женщины?

Я выпустил в ясное небо поток дымного воздуха и огляделся по сторонам. Вот старая водонапорная башня, вот домик сторожа, который круглые сутки смотрит телевизор. Я хорошо знаю это место. Хорошо знаю этот мир.

Я знаю, что, сколько ни сиди на рельсах, поезд не пойдет, потому что железная дорога не функционирует уже много лет. А новая реальность – это каждый раз выход из зоны комфорта, и хотя модные журналы и книги по психологии говорят, что это полезно, все мы чертовски не любим ее покидать.

Почти докурив, я вдруг заметил, что заросший травой железнодорожный светофор горит красным. Это было столь же неожиданно, как если бы из-за поворота прямо на меня выехал поезд. Я кинул непонимающий взгляд на будку сторожа, потом еще раз на светофор. Он, паразит, все так же горел, хоть я и был уверен, что раньше не замечал за ним каких-либо признаков жизни. Мне стало не по себе, совсем не по себе. Я прислушался, но услышал лишь, как в нескольких кварталах отсюда заколачивают сваи. Поезд не приближался, но светофор горел.

Затушив сигарету, я вскочил со своего места и направился прочь.

«Наверное, он просто сломался», – утешал я сам себя, но тихий-тихий голосок внутри говорил совершенно другое.

«Признайся, что ты ничего не знаешь об этом мире, братан».

Вечером мы встретились с Викой. Сегодня было ровно три месяца с момента нашего знакомства, и мне хотелось как-то отметить эту дату. Например, в дорогом ресторане. К моему удивлению, она отказалась принимать долг, и я посчитал делом чести хорошенько накормить ее. Напоить, а затем организовать увлекательнейший досуг в своей спальне.

– За твой первый успех, – сказала Вика, поднимая бокал вина.

– Я думал, мы празднуем наши три месяца, – смутился я.

– Да брось. – Виктория улыбнулась той самой томной кошачьей улыбкой, от которой у меня дрожали колени. – Твоя книга будет издана – разве за это не стоит выпить?

Честно говоря, я был приятно удивлен, что Вика активно интересуется моей карьерой, чего нельзя было сказать обо мне. Я не поздравил ее с началом учебного года, и, честно говоря, не был уверен, что она все еще учится.