До атлантикоровых пастбищ мы добрались почти за десять часов. Дважды приходилось делать остановки, чтобы Кэри смог «сходить в кустики», один раз завалить древнего дрона, который, открыв по нам стрельбу, отчаянно мазал куда-то вверх и влево. Одна самонаводящаяся ракета избавила его от мучений, а меня от приступа смеха. Видимо, в Империи не всё так хорошо, как гласит пропаганда, раз за периметром так мало патрулей, да и те весьма жалки.

Когда добрались до пастбищ, парень почти час искал вход в магматитовые шахты. Мне показалось, он делал это специально, словно боясь, что привёл врага прямо к воротам дома. Но даже этот факт не отменял его безумной радости, ведь он скоро будет дома. Глаза его лучились надеждой, и, периодически держась за спазмирующий желудок, он, в конце концов, указал на вход. Далее мы несколько часов петляли по лабиринтам шахт, я даже начала нервничать, думая, что мы заблудились, и Кэри предложил включить сигнал бедствия. Почти сразу, откуда-то из стены появилась экипированная тяжёлой бронёй группа вооружённых мужчин.

Я не успела перехватить парня, когда он резко выпрыгнул из флаера. Думаю, даже меня мог хватить сердечный приступ, когда я увидела, что всё оружие резко было направлено на Кэри, и он покрылся синими точками от лучей лазера. Вскинув бластер, я приготовилась принять бой, как внезапно один из мужчин, бесцеремонно бросив автомат на усыпанный камнями пол, кинулся к парню.

— Сынок!

— Папа!

Слезливо-сопливую, счастливую сцену встречи я хладнокровно пропустила, держа на прицеле самого опасного на вид мужика со странной конструкцией в руках. Она подозрительно напоминала древнюю базуку, и нужно быть настоящим идиотом, чтобы выстрелить из этой махины в пещере.

 — Опустить оружие! — когда отец и сын наконец осознали факт их счастливого воссоединения, они соизволили вспомнить обо мне. Отдав приказ, отец мальчика, поглаживая одной рукой бороду, а второй обнимая сына, уставился на меня, ожидая действия.

 — Я в меньшинстве, поэтому стоит дать даме фору и проявить инициативу. Тем более я пришла сюда не для этого, — заявила я, глядя ему в глаза и намекая, что пора бы уже опустить направленное на меня оружие.

 — Думаю, она права, — он махнул рукой своему отряду, — давайте мирно поговорим.

 — Людям Империи нельзя доверять. Я рад, что твой сын жив, но ей здесь не место, — громила так легко ткнул своей базукой в мою сторону, словно она была не из металла, а из картона.

 — Я не собиралась у вас гостить, уважаемый. Тем более, я выполнила обещание, данное мальчишке.

Опустив бластер, я закинула его на пассажирское сидение. Потом села на водительское место.

 — Надеюсь, ты не думаешь, что так просто уйдёшь, чтобы потом привести сюда группу зачистки?

Не успела я открыть рот, как в голове зашумело, щёлкнул предохранитель в мозгу, отвечающий за контроль. Вот уже почти час прошёл, как коммуникатор оповестил о полуночи, а я так и не прошла запрограммированного протоколом сканирования. Теперь осталось лишь одиннадцать часов, до того, как моё тело самоуничтожится. Отсчёт пошёл, с мерзким тикающим звуком, прямо у меня в голове.

Не так я хотела провести свои последние часы. Совсем не собиралась сталкиваться с отщепенцами, выяснять отношения и, конечно же, не хотела с ними сражаться. Я планировала довезти мальчишку до определённого места, высадить, и отправиться смотреть на закат. Может, я ещё бы успела последний раз перекусить. И как я оказалась в подобном положении? Да, планы имеют свойство меняться…

Тут Кэри, вырвавшись из объятий отца, кинулся ко мне. Мужчины напряглись, некоторые снова вскинули оружие.

— Нет! Анастасия хорошая! Она спасла меня от контрабандистов, заботилась и даже привезла сюда. Пусть она лишь наполовину человек, но она действительно хорошая!

— Стоп, — разозлился один из мужчин, размахивая бластером, — так ты, глупый мальчишка, привёл к себе домой имперского киборга? Ты совсем из ума выжил? Да она же тут сейчас всё разнесёт!

Все заволновались, и на меня направили всё, без исключения, оружие. Я с неодобрением посмотрела на Кэри. И кто его дёргал за язык.

— Я не желаю вам зла. Я всего лишь хотела покинуть город. И если вы меня не отпустите, ваш дом, и правда, будет разрушен, — я развела руки в сторону, — видите ли, во мне бомба. Очень мощная бомба. Сработал защитный механизм, и я скоро самоуничтожусь.

— Нет, — закричал Кэри, — что ты такое говоришь? Разве ты не останешься с нами?

— Прости, малыш, это невозможно.

— Но…

— Ничего страшного. Всё так и должно быть. Я прожила долгую жизнь. Чересчур долгую.

— Она врёт, хочет, чтобы мы её отпустили.

Отец Кэри, до этого стоявший молча, вдруг сказал:

— Я ей верю. Раньше не было таких случаев, чтобы люди империи спасали детей отщепенцев и изгоев. От неё и от флаера не исходит никаких дальних сигналов, по которым нас смогут отследить. И у неё действительно пошёл обратный отсчёт, — заявил он, глядя на экран небольшого сканера. — Девушка, — он снова обратился ко мне. Судя по тому, как все вокруг него молчали и не перебивали, этот мужчина был весьма уважаем, — можно ли как-то остановить этот процесс?

Я потёрла ладонь, а затем сжала виски, чтобы хоть немного заглушить тикающий внутри звук.

— Нет. Человек, создавший моё тело и программу защиты мозга, мёртв, а технология засекречена. Или уничтожена, так как эксперимент, можно сказать, был неудачным. Можно погрузить тело в анабиоз, но у меня нет доступа к этой функции, так что мне просто необходимо покинуть эту зону во избежание непредвиденного. Я могу оставить вам флаер, без него я не доберусь до города.

Мужчины отчаянно заспорили, обсуждая мою судьбу. Всё это время Кэри вился около меня, в его глазах стояли слёзы. Мне было больно смотреть на его печаль, изначально я не собиралась ему говорить о самоликвидации, но это всего лишь ребёнок, пройдёт время, и он забудет меня, печаль сменится радостью, и всё будет хорошо.