Габриэль такой Габриэль.

— Как тебе удалось заполучить эту малышку? Разве ее можно купить?

— Возможно, если ты в списке, — отвечает он, вливаясь в движение.

Боженька, есть что-то сексуальное в мужчине, который знает, как обращаться с автомобилем. Если бы руководители «Феррари» увидели, как он ведет ее, уверена, они бы пригласили его в качестве главной модели.

— Естественно, ты в списке. Почему я не удивлена?

Он поглядывает на меня.

— Кстати, откуда ты знаешь об этой машине? Из того, что я слышал, ты даже не умеешь водить.

— Эй, большинство ньюйоркцев не умеют.

— Это печальное положение вещей должно быть исправлено, как только я куплю подходящую машину, чтобы научить тебя. А теперь отвечай на вопрос.

— Однажды мне стало скучно, и я читала твои автомобильные журналы. — Я немного поворачиваюсь на сидении, чтобы быть лицом к нему. — Понимаешь, они как мужской эквивалент Vogue.

Он лукаво улыбается.

— Но гораздо сексуальнее.

Поездка проходит быстро, отчасти потому, что машина быстрая и роскошная, отчасти потому, что пейзаж так ослепительно красив, но в основном потому, что я с Габриэлем.

У нас не заканчиваются темы для разговора, будь то музыка или фильмы, или рассуждения об истории, когда мы проезжаем через область, где во время раскопок найдены части Помпеи и Геркуланума — оба места, куда он обещает взять меня в однодневные поездки на их исследование. И я понимаю, что никто другой не видит их такими, как видит человек, у которого есть тонны лакомых кусочков знаний, который часто и легко улыбается и дразнит меня шутками, такими же фиговыми, как и мои собственные.

После полудня мы приезжаем в Позитано — настолько живописный город, что у меня в горле образуется ком. Оштукатуренные красочные здания, архитектура которых похожа на мавританскую, цепляются за зеленые горы, которые погружаются в бирюзовое море. Воздух свежий с оттенками сладкого лимона и соленого океана.

Дом Габриэля стоит немного в стороне, укрытый между двумя горными утесами и скрытый за высокими воротами. С подъездной аллеи о нем мало что можно сказать, но внутри все стены оштукатурены и покрашены в белый, а открытые пространства с видом на море — с бесконечными французскими дверями, распахнутыми навстречу морскому бризу.

Нас встречает невысокая пожилая женщина. Габриэль целует ее в щеки и общается с ней на итальянском. У меня никогда не было фетиша иностранных языков, пока я не услышала, как он говорит на таком. Он представляет меня женщине. Мартина, горничная и повар, не говорит на английском, но ей и не надо. Ее приветственная улыбка выражает достаточно. Она оставляет нас, спеша укрыться в задней части дома.

— Как много языков ты знаешь? — спрашиваю я. В туре слышала, как он разговаривал на французском и испанском.

— Английский, понятное дело. Итальянский, французский, испанский, немного немецкий и немного португальский. Несколько фраз на японском.

— Ты меня убиваешь.

— Мне всегда легко давались языки. — На его лице появляется самодовольная улыбка. — Твое выражение лица, Дарлинг... Тебе это нравится.

— Я собираюсь потребовать, чтобы в постели ты говорил со мной на итальянском.

Выражение его лица становится задумчивым, он наклоняется и шепчет в мое ухо голосом, похожим на горячие сливки:

— Sei tutto per me. Baciami5.

Клянусь, мои колени превратились в желе.

— Боже, ты хоть предупреждай. Что ты сказал?

Его улыбка становится таинственной.

— Я попросил поцеловать меня.

Прозвучало как нечто большее, но я приподнимаюсь на носочки и дарю ему нежный, томительный поцелуй. Он целует меня в ответ, держа аккуратно и нежно.

— Идем, — говорит он. — Давай накормим тебя, пока ты не стала злой от голода.

— Ты так хорошо меня знаешь.

Положив руку на поясницу, он ведет меня на террасу. Она высечена в скале и настолько огромна, что огибает здание. Часть занимает сад с лимонными деревьями и шелестящими пальмами, другая часть выложена сланцем с панорамным бассейном, нависающим над скалой, а также обеденной зоной, скрытой за решеткой, заросшей бугенвиллией. Солнечный свет, пробиваясь сквозь цветы фуксии, окрашивает пространство в розовый цвет.

Габриэль наблюдает за тем, как я упиваюсь всем этим, потом подходит, становится сбоку от меня и засовывает руки в карманы.

— Ты владеешь кусочком рая, — говорю я, глазея на море.

Он трется своим плечом о мое.

— Рай — это состояние души, а не место.

— Справедливо. У тебя есть идеальное место для воссоздания рая.

Перед нами Мартина накрывает на стол. Она отмахивается от моей помощи и вскоре мы потягиваем лимончелло.

— На вкус это как солнце в бокале, — говорю я Габриэлю.