Я опускаюсь на колени и целую царапину на лбу Габриэля.

— Бедный малыш. Я облегчу твои страдания. Обещаю.

Он не выглядит умиротворенным, но его губы искривляются.

— Ловлю на слове.

Глава 23

Софи

Габриэль должен был что-то собрать для нашего путешествия, поэтому отсутствует, когда я просыпаюсь. Он оставил записку, в которой сказано, что я должна быть готова к девяти. Курица-наседка, которой он и является, даже установил будильник на моем телефоне на семь, на что я жалуюсь в течение десяти минут, пока плетусь в горячий душ.

Ближе к восьми прибывает обслуживание номеров с капучино и маленькой мисочкой сливочного, невероятно густого йогурта, посыпанного лесными орехами и политого золотистым медом. Мне не очень хочется попробовать его, но все равно съедаю все, слегка постукивая по стеклянной миске.

Решимость заполняет меня. Предполагалось, что я буду заботиться о Габриэле, помогая ему расслабиться, а он балует меня, упорядочивая мое утро, даже без своего присутствия. Нельзя забывать, что борюсь с профессиональным менеджером, устраивающим жизни людей. Мне нужно нарастить темп игры.

Я нисколько не удивляюсь, когда в девять сорок пять приходит посыльный, чтобы забрать мои вещи и провести в лобби. Он говорит, что меня ждет мистер Скотт.

Преувеличенное веселье заставляет меня подпрыгивать, пока пересекаю лобби. Будь я на высоких каблуках, они бы стучали по мраморному полу. Но я в белых шлепанцах и красном хлопковом сарафане. Габриэль предупредил, что дорога до Позитано займет примерно четыре часа, и я намерена устроиться поудобнее.

Посыльный проводит меня к подъездной дорожке, и я замедляю шаг, когда вижу ожидающего там Габриэля.

— О, охренеть, — вырывается из меня.

Коридорный издает булькающий звук, но я слишком занята, чтобы волноваться, потому что разглядываю своего мужчину.

Он одет в накрахмаленную белую футболку поло, демонстрирующую глубокий золотистый оттенок кожи и обтягивающую его огромные бицепсы. На нем также свободные серые брюки, подчеркивающие узкие бедра и крепкие ноги. Он прислонился к красному «Феррари», засунув руки в карманы.

К черту Джейка Райана.

Когда Габриэль улыбается полноценной улыбкой, в комплекте с которой идет милая ямочка на левой щеке, а в уголках глаз появляются морщинки, я испытываю искушение оглянуться по сторонам и спросить: «Кому? Мне?»

Но я так не делаю. Просто бегу к нему как ненормальная. С легким «ух» он подхватывает меня и обнимает, пока я целую его щеки, уголок глаза, скулу. Посмеиваясь, он захватывает мой рот и дарит полноценный поцелуй.

У него легкий привкус чая. Его тело теплое и крепкое, и он — мой.

Я еще раз прикусываю его губу, прежде чем отстраниться.

— Знаешь, Сексуальное животное, однажды ты растопишь меня.

Габриэль быстро целует меня в кончик носа.

— Если принимаешь заявки, то я бы предпочел, чтобы ты растворилась у меня во рту.

— Сладкоречивый. — Я смотрю на машину, только теперь, когда заполучила своего мужчину, по-настоящему обратив на нее внимание. — Твою мать, это же «Феррари» 488GTB «Спайдер».

Он моргает, слегка покачиваясь.

— Только что ты обеспечила меня стояком.

Он не обманывает, я могу почувствовать, как его член встает, упираясь мне в живот. Я улыбаюсь, еще немного прижимаясь к нему.

— Ты будешь в состоянии вести? Или нам стоит сразу позаботиться об этом?

Его губы сжимаются, но в глазах появляется блеск, обещающий возмездие. Легким движением бедер он толкается в мой живот твердым членом, затем отодвигает от себя.

— Забирайся в машину, Болтушка, прежде чем я отменю поездку и верну тебя в постель.

— Как бы замечательно это ни звучало, машина манит меня.

И он нуждается в этом отпуске. У меня на него планы. Большая часть из них грязная, а все они разом — веселые.

Габриэль открывает для меня дверь.

— Брошен ради машины, красотка.

Я улыбаюсь.

— Не просто ради какой-то машины.

И какая же это машина. Сидения из темно-серой кожи, блестящие, мягкие. Они предназначены для того, чтобы удержать вашу задницу на месте, когда автомобиль мчит по дороге, но я не жалуюсь. Я касаюсь серо-красной панели, едва Габриэль закрывает дверь.

Когда наши вещи укладывают в передний багажник, он дает на чай посыльному и спустя мгновение скользит на свое сидение. С нажатием кнопки машина оживает.

— Так вот что ты забирал? — спрашиваю я, поглаживая кожаное сидение.

— Да. — На секунду выражение его лица становится настолько удовлетворенным, что он выглядит почти мальчишкой, но вскоре возвращается холодное высокомерие, которое он использует, когда поучает. — Если поедем по побережью вдоль города Амальфи, то сделаем поездку эффектной.