— Я выйду.

Как только она уходит, доктор Стерн повторяет вопрос.

Он со вздохом отвечает:

— Да.

— Как часто, Скотти? — настаивает она. — И как долго это длится?

Секунды тикают.

— С начала тура. Время от времени. Наверное, раз десять.

— Господи, — выпаливаю я, вставая с кресла и подходя к окну, чтобы не наброситься на него. — Какого черта, Габриэль?

Он отводит взгляд.

Доктор Стерн вздыхает.

— Я бы сказала, что ты очень напряжен и перегружен работой. Ты хорошо спал?

Легкий румянец заливает его щеки.

— В последнее время нет.

Боже, настала моя очередь краснеть.

— Тебе нужно больше, чем просто хороший ночной сон, Скотти. На самом деле я бы прописала длительный отпуск.

— По окончании тура я уеду на выходные.

Обещание звучит не очень убедительно.

Доктор Стерн думает то же самое.

— Ты игнорируешь состояние здоровья, а это не хорошо.

— Я не игнорировал, — огрызается Габриэль. — Я был готов перевернуть свою жизнь с ног на голову, чтобы нормально высыпаться ночью... — Он резко замолкает и щиплет себя за переносицу. — Дерьмо.

— Попросив меня разделить с тобой постель, — заканчиваю за него.

Его взгляд скользит к моему, и я вижу, как он вздрагивает.

— Разочарована? — спрашивает мужчина.

— С чего бы? Ты с самого начала прояснил, по какой причине хочешь, чтобы я была рядом.

Габриэль не может скрыть удивления. Но не говорит ни слова, только смотрит на меня, будто в ожидании взрыва.

Я смеюсь.

— Как я могу злиться? Ты во мне нуждался. Если честно, мне приятно. — Он начинает улыбаться. — Но я злюсь на тебя.

— О, ради бога! — восклицает он, раздраженно поднимая руки, и поворачивается к доктору. — Видишь? Lei `e completamente pazza4.

Что бы он ни сказал, это заставило доктора Стерн хихикнуть.

Глядя на них, я подхожу к кровати.

— Не болтай по-итальянски. И пусть это звучит горячо, я все еще злюсь.

Габриэль качает головой.

— Почему? Я не понимаю.

— Ты никогда не говорил мне, как сильно страдаешь, упрямый осел. Ты позволил этому зайти так далеко. — Я наклоняюсь, пока мы не оказываемся нос к носу. — Я забочусь о тебе. И не хочу больше видеть тебя без сознания.

— Поверь мне, Дарлинг, я не планирую снова упасть в обморок.

— Обещание должно меня успокоить, в то время как ты, плохо себя чувствуя, отказываешься идти к врачу? Ты не можешь контролировать все.

Ответом мне служит его упрямо вздернутый подбородок и сжатые губы. Но я вижу вспышку страха в его глазах, прежде чем он скрывает ее. Я так волновалась, что пропустила знаки. Габриэль в ужасе. Я смотрю на доктора Стерн.

— Оставите нас на минутку?

— Конечно.

Как только она выходит, я сажусь рядом и беру его за руку. Холодная и липкая.

— Поговори со мной.

Он гладит пальцем костяшки моих пальцев.

— Не о чем говорить.

— Мне нужно проводить терапию обнимашками?

Мы встречаемся взглядами, и я вижу в его глазах усталость. Он явно думал, что хорошо скрывает свои чувства. И это заставляет меня грустно улыбнуться.

— Я знаю тебя, Солнышко. Прямо сейчас мы могли бы быть в самолете. — Я сжимаю его пальцы. — Ты не в порядке.

Со вздохом он откидывается на спинку. У него дергается кадык.

— Ненавижу докторов.

— Доктор Стерн очень милая.

— Нет. — Он качает головой. — Не в этом смысле. Придурок... Я не проверялся, потому что ненавижу докторов. — Габриэль смотрит на меня голубыми, наполненными болью, глазами. — Моя мама... Она переутомилась и уснула навсегда. Упав в обморок.

У меня внутри все холодеет.

— Думаешь, ты мог...

Я не произношу этого. Не могу. Не могу в это верить. Я забираюсь к нему в постель и обнимаю.

Он льнет ко мне.

— Я боюсь этого. Всегда боялся.

Я вижу, каких усилий ему стоит это признание, и прижимаюсь ближе. Он обнимает меня за плечи, губами прижимаясь к моей макушке.

— Пройди обследование, Габриэль. — Когда он напрягается, я отстраняюсь. — Происходящее беспокоит тебя и усугубляет ситуацию. Сделай это, чтобы избавиться от страха.

Он не отвечает, просто дышит мне в волосы, поглаживая плечо.

Я поднимаю голову.

— Что бы ты сказал, будь я на твоем месте?

— Пройти гребаное обследование, — ворчит Габриэль.