Я целую его в губы.

— Не брошу тебя. Никогда.

Наверное, он замечает решимость в моих глазах, потому что коротко кивает.

Когда он зовет доктора Стерн и озвучивает ей решение, та звонит в ближайшую больницу и договаривается о сдаче анализов.

Ожидание результатов занимает пару дней. Это время Габриэль проводит, топая, как разъяренный медведь в попытке скрыть свой страх. Два дня я отвлекаю его сексом и крепкими обнимашками во сне, чтобы не показывать, как сильно боюсь.

Несмотря на то, что Габриэль настаивает, чтобы все занимались своими делами, ничего не делается. На данный момент он для всех в приоритете, нравится ему это или нет.

В день, когда должен позвонить доктор, я перестаю притворяться, что все в порядке. Не вылезая из пижамы, сажусь в кресло и листаю журнал, глядя на него невидящими глазами.

Каким-то образом Бренна, Рай, Джакс, Киллиан и Либби нашли способ находиться с ним рядом. Закончилось все тем, что все собрались в нашем номере. В ожидании мы все кружим по комнате. И, как ни странно, Габриэль никого не выгнал. Он нуждается в друзьях, хоть и не признает это.

Тишина, что окутала нас, настолько густая, что лишает кислорода.

Когда наконец звонит телефон, кажется, что все мы слегка выпрыгиваем из кожи. В один миг я перестаю дышать. Не могу двигаться. Габриэль отвечает тихим голосом. А я, не имея возможности слышать разговор, иду к нему, беру за холодную руку. Мое сердце так громко стучит, что я слышу вибрацию в ушах.

Дрожь пробегает по его телу, рука дергается. У меня перехватывает дыхание.

Когда он кладет трубку, все взгляды прикованы к нему. Тишина нарастает, а потом он говорит:

— Все чисто.

Я рыдаю и бросаюсь в его объятия. Вокруг нас парни и Бренна разговаривают, смеются... не знаю. В данный момент для меня есть только Габриэль, звук его колотящегося сердца, слабая влажность его рубашки и запах одеколона, смешанного с потом.

Он обнимает меня так крепко, что становится больно ребрам. Но вскоре, разрывая объятия, он отпускает меня и подходит к окну. Габриэлю меня не обмануть. Я вижу блеск пота на лбу и то, как дрожит его рука, прежде чем он засовывает ее в карман.

Джакс заговаривает первым.

— Тогда решено. Ты берешь отпуск.

Габриэль даже не поворачивается к нам.

— Нет.

— О, да, — рявкает Киллиан. — И если ты снова откажешься, клянусь, я тебя тресну. И мне насрать, можешь ты надрать мне задницу или нет.

Габриэль фыркает и поворачивается к нам, холодная маска возвращается на место.

— Я не нуждаюсь...

— Стерн четко озвучила, что ты нуждаешься в отпуске, Скотти, — вмешивается Уип, выглядя раздраженным. — Так что перестань валять дурака.

Габриэль на грани взрыва: глаза становятся ледяными, щеки краснеют, ноздри раздуваются. Но голос остается спокойным:

— Слишком много дел.

— Джулс справится, — твердо кивает Бренна. — Ты сам говорил, что она хорошо справляется. Работа налажена, так что, если можно так сказать, все, что ей нужно делать — это поддерживать лодку на плаву.

Он хмурится.

— Да, спасибо за это замечание, Бренна.

— Пожалуйста.

Он раздраженно дергает свои манжеты.

— В отпуск. Это абсурд. Куда я поеду?

Рай безрадостно смеется.

— Ты в Италии, придурок. Бездельничай, наслаждайся вкусной едой, пей вино, трахайся...

— Не заканчивай это предложение, Райланд, — предупреждающе смотрит Габриэль.

Рай пожимает плечами.

— Ты меня понял.

— Думаю, это отличная идея, — начинаю я.

О, Габриэль смотрит на меня так, будто я ужасная предательница. Подвигаюсь и кладу руку ему на предплечье. Под его пиджаком словно скрыта скала.

— Да ладно, Солнышко. Анализы хорошие. Давай праздновать жизнь, бездельничать, как предлагает Рай и... — Я широко улыбаюсь. — Есть. Зависать в номере, только ты и я.

— Да ладно, — Джакс качает головой. — Он найдет способ улизнуть и поработать.

Уип кивает.

— Правда.

— Видишь? — Габриэль показывает на них. — Уже решено.

— Поезжай на виллу, — решительно произносит Киллиан.

— У тебя есть вилла? — Я представляю себе виноградники и холмы Тосканы.

Челюсть Габриэля сжимается.

— На побережье. В Позитано, — он смотрит на Киллиана, — но там закрыто.

— Ее могут проветрить по одному звонку. Давай, мужик, сопротивляйся сильнее.