Шрифт:
— Говнюк.
— Там, наверное, красиво, — произношу я. Учитывая стиль жизни Габриэля, она, наверное, безупречна.
— Мы не узнаем, — с драматичным вздохом произносит Рай. — Он никогда никуда нас не приглашает.
— Потому что я работаю, идиот.
Рай играет бровями.
— Держу пари, ты возьмешь с собой Софи.
Если бы взглядом можно было убивать!
— Софи тоже нужно работать.
От боли мой голос звучит приглушенно.
— Ты не хочешь, чтобы я увидела твою виллу?
Габриэль поднимает брови.
— Что? Нет. Мой дом — твой дом, Софи. Я думал, что ты в курсе.
Я улыбаюсь нежному упреку в его голосе.
— Или возьми ее в какой-то другой из своих домов, — встревает Джакс.
— Как много у тебя домов? — спрашиваю я, потому что ну, правда.
Габриэль смотрит в сторону.
— Пять.
Каждый раз, когда думаю, что знаю все об этом мужчине, он удивляет меня еще больше.
— Где?
Со страдальческим вздохом он отвечает:
— Квартира в Нью-Йорке. Таунхаус в Лондоне. Квартира в Париже.
— Домик в Сент-Моритц, — добавляет Бренна.
— Вилла в Позитано, — напоминает Рай.
Взгляд Габриэля мечется по сторонам, сверкая, словно он не может понять, как остановить их болтовню.
— А разве ты не купил недвижимость в Ирландии в прошлом году? — спрашивает Джакс.
— Точно. — Киллиан щелкает пальцами. — Тот маленький коттедж в графстве Клэр.
— Возле меня, — с улыбкой говорит Уип. — На Скалах безумия.
— Они называются Утесы Мохер, — произносит Габриэль, кривясь. — Господи, ты наполовину ирландец. Изучи свою страну.
— Чувак, да какая разница? Скалы безумия звучит круче.
— Значит, шесть домов, — говорит Либби, молчавшая все это время.
— Святая подливка, — бормочу я.
Я арендую квартиру размером с гардеробную.
Разница между нашими положениями ошеломляет. И все же я не воспринимаю его иначе, как своим.
Габриэль наклоняет голову и пожимает плечами.
— Недвижимость — это хорошая инвестиция.
Джакс подходит и обнимает меня за плечи.
— Софи, девочка, ты и половины не знаешь. Скотти — гений касаемо денег. Парень несет полную ответственность за то, что все мы неприлично богаты. Серьезно, держись его.
Я закатываю глаза.
— Я бы застряла с ним, даже будь он нищебродом.
Габриэль поднимает голову, и резкие черты его лица смягчает слабая улыбка. Я улыбаюсь в ответ, и мое сердце слегка ускоряется. Облегчение от отсутствия у него смертельной болезни ослабляет мои колени, а в горле нарастает ком.
Я останусь рядом с ним в болезни, здравии, до конца жизни. И я все еще рада тому, что он в безопасности. Мой голос становится грубым и хриплым:
— Учитывая, что Позитано — это единственное место, куда нам не придется лететь, голосую за то, чтобы ехать туда.
Он одаривает меня долгим, изучающим взглядом.
— Ты, правда, хочешь поехать?
Я могла бы закатить скандал за попытку отвертеться, оказывая мне услугу, но тут будет уместно упомянуть о выборе собственного сражения. Так что я киваю и смотрю щенячьим взглядом.
— Сделаешь это для меня? Пожалуйста, Солнышко.
Он вздыхает и пораженно опускает плечи.
— Хорошо, Болтушка. Ты выиграла.
— Потрясающе, — говорит Джакс, поднимая руку, чтобы дать «пять». Габриэль не двигается. — Вечно ты меня подводишь, — качает парень головой.
— Только одно условие, — Киллиан поднимается со своего места, чтобы быть лицом к лицу с Габриэлем. — Свой телефон ты оставляешь Бренне.
— Что? — рычит этот трудоголик. — Абсолютно исключено.
Киллиан убирает руку.
— Подчинись, Скотт, и никто не пострадает.
— Только через мое избитое, окровавленное тело.
Ребята встают, и Рай разминает шею, издавая череду хрустящих звуков.
— Парни, — говорит он, — давайте сделаем это.
И они делают. На самом деле ребята прыгают на него.
Эта драка: громкая, наполненная проклятиями куча-мала из замахивающихся конечностей и борющихся мужчин.
Все заканчивается разбитой губой Рая, уколом в глаз Джакса, Киллианом без футболки, Уипом без ботинка и Габриэлем на полу — костюм помят, а его драгоценный телефон унесла Бренна, которая на удивление быстро бегает на каблуках.
— Подонки, — бурчит он, когда все выходят за дверь.
— Это черта твоего характера, — отзывается Киллиан.
— И мы тебя любим, Скотти-малыш, — выкрикивает Джакс.