— Какого?.. — шепчу, ощущая слабость во всем теле, а затем свет перед глазами меркнет.

Просыпаюсь в своей же спальне, но уже на кровати, прикрытая одеялком и порядком ослабевшая.

— Очнулась?.. — мягко спрашивает Контрад, склоняясь надо мной.

— Ты пил мою кровь, извращенец! — протягиваю тихим голосом.

— Похоже — не совсем, — делает странный вывод король.

Приподнимаюсь на локтях и неожиданно понимаю, что я, как бэ… ну, без одежды я лежу…

— А где мое платье? — подтягивая одеяло, начинаю осматриваться.

— В шкафу. Не знал, что ты привыкла спать в платьях.

О, какая изысканная шпилька!

— Вот ведь штука! А я не знала, что мой король — кровопийца. По малодушию обвиняла в этом грехе графа Дроттера, а он оказался невинным агнцем в сравнении с вами, ваше величество! — награждаю Контрада пристальным взглядом.

— Действительно — не проснулась, — вздыхает коварный блондин, а затем меня встряхивает мое же собственное одеяло.

Вскрикиваю, ужасаясь происходящему, но мой рот тут же закрывается мужской рукой.

— Радость моя, не давай мне поводов сомневаться в своем выборе, — все также мягко произносит король, глядя на меня со странной нежностью в прищуренных глазах.

— Я что, уже прошла отбор? — спрашиваю с любопытством, как только мой рот вновь освобождается.

— Ты давно его прошла. Осталось только мир спасти, — улыбается Контрад демонической улыбкой.

— Забавно, спасение мира как раз было в планах на вторник, — замечаю не без иронии; а затем голос мой становится серьезным, — Что вы со мной сделали, ваше величество?

— Испил твоей крови, закрепляя свое право на владение, — беспечно произносит блондин.

— КАКОГО?! — хочу выругаться матом, но мой рот вновь закрывают властной рукой.

— Ты предпочла бы, чтобы это с тобой сделал граф Дроттер? Или, быть может, оборотень-белочка? — подняв бровь, уточняет Контрад.

— Кстати, давно хотела спросить: а почему начальник вашей охраны — оборотень-белочка?.. — тут же ухватываюсь за интересующую меня деталь, — Ну, в смысле… его звериный облик не устрашает. У него даже металлических когтей нет. В чем смысл?..

— В издевательстве, конечно, — просто отмахивается Контрад, а у меня челюсть отпадает.

— Вы… — выдавливаю из себя.

— Марьянелла, радость моя, — протягивает коварный монарх, — ну, неужели ты полагаешь, что я позволил бы своим главным соперникам безнаказанно гулять по своему королевству?

Хмурюсь, слегка запутавшись.

— Все они у вас на службе, но это не мешает им нападать на вас, — замечаю справедливости ради.

— Ты видела мою смерть? Хоть раз? — спокойно спрашивает Контрад.

— Нет.

— И не увидишь. Потому что во дворце никто и ничто не сможет убить меня. Потому что дворец — это продолжение меня, это и есть я. Он никому не позволит меня убить. Если мне подадут отравленную еду, тарелки впитают яд. Если меня попытаются пырнуть ножом — из пола вырастет стена, — он мягко улыбается, проводя ладонью по моим волосам, — а теперь никто не сможет убить тебя. Даже если сильно захочет.

— Меня и до этого не могли убить — вы всегда появлялись вовремя, — произношу негромко, пристально глядя ему в глаза.

— Ладно, поймала, — легко соглашается Контрад, — метку я на тебя поставил чуть раньше. А вот право собственности закрепил только сейчас.

— ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ?!

— Да что ж ты такая громкая? — вздыхает монарх, в то время, как на моем лице появляется покрывало, натягиваясь на губах и заглушая звуки.

— Ваше Величество, зачем нужно было закреплять это право собственности? — произношу почти спокойно через пару минут игры в гладелки, закончившейся медленным спуском одеяла вниз, — в конце концов — это просто опасно! Сейчас граф распсихуется или Дарзан начнет права качать — и все закончится войной!

— Какая ты, однако, рассудительная. Прям прелесть, — почти нежно протягивает Контрад, не спеша впечатляться размером катастрофы.

— Но… вы сами недавно рассказывали, как это может быть… — уже ничего не понимаю.

— Я говорил, что может быть, если Я не выберу тебя. Но ты на МОЕМ отборе. И те трое никаких прав на тебя не имеют — хотя, увидев мою метку, наверняка будут бросаться громкими словами и даже угрожать войной, — усмехается монарх, — видишь ли, в чем дело, радость моя: их руки связаны клятвой. Они должны служить при королевском дворе, — он награждает меня этаким «ну, что ты переживаешь, у меня же здесь все схвачено» взглядом, — Они — главы кланов. Сильнейшие из сильнейших.