Закусив губу, вновь пожала плечами и отвернулась от насмешливого и уверенного в себе красавца.

Легко ему насмехаться. Он-то наверняка единственное сокровище у родителей, которое берегли и лелеяли. Да еще так хорош собой. А меня родители до семи лет с братом-близнецом постоянно путали… и не только родители.

— У меня тоже есть младший брат, милена Юли, — ответил на мысли, что я нечаянно произнесла вслух, брюнет. — Так что я не единственное сокровище у родителей. Но за лестную оценку внешности благодарю. Приятно получить комплимент от симпатичной милены.

Мужчина перехватил мою ладонь, и прохладные губы прикоснулись к коже, ставшей странно чувствительной. Мои пальцы дрогнули от странного ощущения, рожденного поцелуем, что не укрылось от герцога. Отстранившись, так и не выпустив моей руки, он улыбнулся одними уголками рта.

Похоже, меня раскусили, что с флиртом завзятой сердцеедки я перегнула, записав в безнадежные дилетантки

Глава 16

Все императорские дворцы похожи, и этот не оказался исключением. Помпезный, излишне перегруженный позолоченными деталями, громоздкой мозаикой из самоцветов, избытком произведений искусств, дворец больше напоминал музей. Милн заговорщицки шепнул, что часть шедевров — магическая иллюзия, как и парящие стайки разноцветных бабочек и рассыпающиеся над головами гостей фестоны из всевозможных цветов. Проводив меня в танцевальный зал, тут же растворился среди гостей, подозрительно забыв об обещании указать на лидеров имперской оппозиции. Оглядев присутствующих, я убедилась в правдивости слов герцога. Все тщательно избегли лиловых оттенков в нарядах, боясь слиться с общим фоном зала приемов, оформленным в этом умиротворяющем цвете.

— Нет, вы только посмотрите каков любезник, — возмутилась пожилая дама в кружевной, черной шали, поднеся лорнет к глазам. — Этот милн Годарийский ни одной дамы не пропускает.

— Ваша правда, милана Дария. Со всеми перетанцевал, — фыркнула дама в тюрнюре, с траурной лентой в волосах, занявшая половину бархатного диванчика, нежного лилового цвета, удачно сливавшегося с моим платьем.

Перед нами довольный герцог вальсировал со стройной блондинкой в лимонном открытом платье, осыпанном бриллиантами, словно росой. Похожие камни в большом количестве сияли на груди, запястьях и в пшеничных волосах юной красавицы милены.

А мне кто-то заливал, что не по возрасту носить бриллианты.

Повязанный черный пояс — дань траура, выгодно подчеркнул тонкую талию. Девушка очаровательно улыбалась брюнету, получая нежные улыбки в ответ. Милн наклонялся к розовому ушку и что-то шептал, отчего щеки блондинки смущенно вспыхивали. Меня кольнула обида.

Ушлое сиятельство веселится во всю, стаптывая ботинки, а я работаю. Или тут все серьезнее? Неужели его герцогство нашли даму умнее себя, или планку понизили, наконец-то?

— Брат-то днюет и ночует в департаменте, а этот отплясывает за двоих, — гневно фыркнула дама в тюрнюре. — А туда же, нацепил служебный мундир. Племянник миланы Блазиры ей сказывал, что появляется Годарийский на службе только в Дни Стражей, да еще месячное жалование получить. Бесстыдник.

— Гуляка, одно слово, — обронила дама в шали. — Ему-то можно. Брат глава департамента безопасности всегда прикроет такое попустительство.

Женщины осуждающе зацокали языками, глядя на изящно кружащуюся пару.

— Вон и маркиз Радаван нарисовался, еще один дамский угодник. Поговаривают, что не без него прошло похищение мученика Юниана, — громко зашептала на ухо соседке одна из престарелых кумушек, указывая кончиком веера на темноволосого, высокого Стража, изящно выделывающего танцевальные па с дамой в зеленом, несмотря на небольшую полноту. — Ему одному выгода убрать конкурентов на престол.

Я замерла, прислушиваясь к словам, заглушаемыми бравурными нотами вальса.

— Его папаше и Бреславу до следующих Стражей дожить бы, — кивнула ее соседка. — Страшные дела творятся в империи. Кто-то решил положить конец роду Зарат.

Сквозь плотный строй двигающихся пар я заметила фигуру светловолосого монарха в традиционных цветах правящего дома: черный, бежевый и матовое золото. Он небрежно вел в танце брюнетку в алом платье, легко прокладывая путь в толпе танцующих придворных, услужливо уступающих дорогу.

— И чего брать вину перед очами Триединого за кровь, если они сами мрут как мухи. За год три милены преставились. И все были фаворитками покойных. А одна была в тягости.

— Лгут. Все три были в тягости, оттого и откинулись раньше срока. Но герцогиню Тирэль, невесту Юниана, проверяли артефактом истины, не она их порешила, — зло прошипела дама, поправляя сползшую с костистого плечика шаль. — Вон бесстыдница Рамиза — единственная, кто остался из скопища дворцовых блудниц. Сводня оголтелая. Как очи у нее не вылезут так неприлично стрелять ими по милнам.

— В вызывающе алом наряде. Даже траурной манишки не надела, — поддержала подругу другая, демонстративно поправляя широкую ленту из темного крепа. — Куда катятся нравы…

Музыка стихла, дамы, благоразумно умолкли, спрятав недовольно поджатые бледные губы за веерами. Я заметила, как в мою сторону двигается маркиз Лаграж, изящно поддерживая свою спутницу в изумрудном платье под руку, кивая знакомым и не забывая щедро отсыпать комплименты своей даме. Встречаться с ним совсем не хотелось, еще свежи были в памяти упреки герцога в моих планах на руку и деньги маркиза. Скользнув за ближайшую колонну, увитую плющом, густо усыпанным лиловыми цветами, я бочком пристроилась к группе местных красавиц, отдыхающих в перерыве между танцами и обсуждающих присутствующих. На меня не обратили никакого внимания, разглядывая нахалку в алом, занявшую внимание императора.