— Вейн ведет себя странно, — без обиняков ответил Грей. — И это ей не нравится.

— Гнида твой Вейн, — Рейз сплюнул на землю, скривился, вспоминая урода и его пижонские манеры аристократа. — И ведет он себя, как и положено гниде.

— Почему он вызвал Силану? Их ничто не связывает. Она не имеет к нему отношения.

Вот только, если верить Каро, именно из-за Силаны, из-за того, что она была алой жрицей, все и началось.

Рейз собирался спросить его: знал ли тот, что Силана была на войне? Знал ли, что ей пришлось убивать?

Хотя, наверное, знал. Это только Рейз жил, ни разу так и не спросив, чем алая жрица отличается от белой.

Если задуматься, он и теперь не знал. Точнее, знал, но не все.

— У него какой-то свой интерес к жрицам, — сказал Рейз, тщательно следя за реакцией. — К алым.

Грей нахмурился, поджал губы, и сразу как-то стало понятно — знает.

— Она ничего мне никогда не говорила, — признался Рейз. — Ни о том, что была на войне, ни о том, что ей довелось пережить. Я понапридумывал про нее всякого дерьма, а оно оказалось неправдой.

Смешно, Рейз считал Силану высокомерной, брезгливой, а она просто ненавидела себя, и не могла говорить о том, что делало ей больно.

— Знаешь, — как бы между прочим сказал он Грею. — Ты мог бы объяснить мне все заранее.

Тот смерил его угрюмым взглядом и равнодушно пожал плечами:

— Это только Силане решать, кому и что рассказывать. Если бы ты хотел узнать, сам бы спросил.

Как у него все было просто.

— Ничего бы я не спросил. Она же совсем девчонка, жрица. Богачка из Парной Лиги. Мне бы в голову не пришло, что ее могли отправить на войну.

— Я был ее учителем, — сказал вдруг Грей. — Мы с Мелезой. Перед тем, как отправлять жриц на войну, Храм нанял им наставников. Всего на месяц — больше времени нам дать не могли. Я учил их обращаться с оружием, а Мелеза летать на скатах. Силана так старалась. Она была совсем другой тогда. Верила, что помогать на войне ее долг, возможность сделать что-то хорошее.

Он говорил, а Рейз завидовал ему немного. Завидовал, что Грей знал прежнюю Силану. Знал ее улыбчивой, открытой, полной надежд.

— Паршиво все обернулось, — Рейз опустил взгляд, потер руки, и вспомнил как Силана говорила про сажу.

— Быстро ты к ней привязался, — заметил Грей.

Рейз даже отрицать не стал. Да, он привязался. Это только времени прошло совсем немного, а изменилось почти все.

Он теперь кому-то принадлежал, носил чужой ошейник. Мог больше не бояться за Джанну.

Почему-то злоба, с которой никак не удавалось справиться, отравленная мысль о том, что Рейз отдал себя кому-то, исчезла без следа. Осталось только искреннее желание защитить и помочь.

— Что мне для нее сделать?

Вряд ли Грей мог ему на это ответить. Рейз спросил скорее для себя самого. И совсем не ожидал того, что услышал в ответ:

— Выигрывай.

Он не успел спросить, на тренировочной площадке снова появился Орам, окинул их с Греем равнодушным взглядом и сказал:

— Рейз, к тебе пришли.

***

Он думал, что это Силана — что-то случилось, и ей нужна была его помощь. Но, если бы пришла она, Орам сразу бы сказал.

Это могла быть Джанна, но она обычно появлялась ближе к вечеру, знала, что так ему было проще отвлечься от тренировки.

А еще это мог быть ублюдок Вейн — кто знает, какие у этого урода были планы?

— Я смотрю вы усиленно тренируетесь, — Каро сидел в вычурном аравинском кресле с видом хозяина, и больше напоминал скучающего аристократа, чем государственного агента.

Он кивнул Ораму, будто слуге:

— Мы поговорим наедине. Можете уйти.

Тот скривился, но спорить не рискнул, и Рейз сразу почувствовал себя как-то неуютно. Орам ни от кого не терпел такого отношения. Но на сей раз смолчал.

— Вы здесь из-за Вейна?

Догадаться было не трудно, Каро явно не собирался оставлять Силану в покое после вчерашнего. Только почему пришел именно к Рейзу?

— Не только, — тот указал в кресло напротив. — Садитесь.

— Э… Орам не любит, когда бойцы отираются о его мебель.

Рейз как-то присел не на ту скамью в столовой, и едва не огреб за это кнутом.

— Будем считать, что это наш секрет. Садитесь, меня раздражает, когда вы нависаете.

Рейз не стал больше спорить, поморщился только — манера приказывать у Каро была отвратная — и аккуратно устроился в кресле напротив.