— Зачем вы мне все это говорите?

— Разве это не очевидно? Вы захотите защитить свою жену, но вот сможете ли? Я предлагаю вам помощь. Мои ресурсы, мою информацию.

Рейз рассмеялся, настолько это и правда было очевидно.

Странно, что не пришло в голову раньше:

— Я не настолько тупой. Вам что-то нужно от меня.

— Помощь и содействие. Я настроил вашу жену против себя, она не станет ко мне прислушиваться. Вы убедите ее.

— То есть вы просто хотите использовать ее, как и все остальные, и придумали Вейна в качестве страшилки.

Каро усмехнулся:

— Придумал? Алые жрицы ему мешают. И он весьма изобретательно от них избавляется. Я знаю не меньше пяти, которые уехали из страны или были убиты.

Рейз потер лицо руками, пытаясь собраться с мыслями:

— Если вы говорите, что он может просто убивать жриц, почему не сделает этого.

— Во-первых, не так легко убить их всех. Например, госпожа Байрнс участвует в гладиаторских боях. Ее смерть привлечет внимание.

— А во-вторых?

Каро вопросительно вздернул бровь:

— Простите?

— Вы сказали «во-первых», — напомнил Рейз. — Значит, есть и что-то еще.

— Во-вторых, даже если избавиться от этих жриц, король снова поставит Храму ультиматум, и заставит отдать ему еще. А командиры или война уже сделают их алыми.

Вейн говорил что-то об этом — что-то, что достаточно сильно, достаточно глубоко задело Силану.

«Я слышал, как жриц делали алыми».

— Как?

Рейз спросил и тут же пожалел об этом. Он на самом деле не хотел знать. Боялся, потому что всякий раз, как узнавал про прошлое Силаны, чувствовал себя беспомощно. Хотел помочь и даже не знал с чего начать, и все, что он предлагал, казалось слишком мало.

— Вы не знаете? — Каро казался почти удивленным.

— Силана не любит рассказывать о себе. И я не стану спрашивать. Если ей от этого больно, я как-нибудь проживу в неведении.

Каро оглядел его равнодушным, скучающим взглядом, и кивнул каким-то своим мыслям:

— Хорошо, я расскажу вам, о том, что слышал. Как вы понимаете, я не служил в отряде с жрицами и не могу знать точно.

Рейз кивнул и приготовился слушать.

Каро рассказал. Спокойно, равнодушно. От этого становилось еще поганее.

И от одной мысли, что кто-то мог сделать с Силаной то, о чем Рейз слушал, мутило.

Пытать ее. Или напасть на нее.

Изнасиловать ее.

В этом была та расчетливая, равнодушная жестокость за которую Рейз всегда так презирал палачей. Бесстрастная готовность делать ради своих целей что угодно.

И после такого у Силаны хватало воли жить дальше.

— Ваша жена все еще травмирована этим, — закончил Каро. — И Вейн это использует. Уже попытался. Может быть, в следующий раз ему это удастся. Помогите мне, и я помогу вам справиться с ним.

Рейз невесело усмехнулся:

— Даже если бы я захотел, вы явно меня переоцениваете. С нашей первой встречи мне ни разу не удалось переубедить Силану. Она всегда делала, что хотела. Сколько бы я ни убеждал, она просто не слушает.

Он так злился — на ее недоверие, на ее упрямство. Он был таким идиотом.

— Хорошо, — Каро откинулся в кресле, снова сцепил пальцы замком. — Тогда ограничимся малым. Следите за ней и за тем, что происходит. Я дам вам свой знак. Он зачарован. Если что-то случится, свяжитесь со мной. Если заметите что-нибудь подозрительное, или узнаете нечто новое.

Рейз помолчал, взвешивая за и против, и в конце концов кивнул:

— Ладно.

Хотя он не сомневался, Каро еще не раз попросит его уговорить Силану помочь.

— Есть еще кое-что, о чем вам следует знать, — добавил тот, положил руку на подлокотник кресла, задумчиво побарабанил пальцами по полированному дереву. — Вейна видели с Калебом Байрнсом. Я допускаю, что они связаны.

Рейз этого не ожидал. Калеб ему не нравился, и с Силаной обращался отвратительно, но не настолько же, чтобы помогать Вейну.

— Я знаю, что ваша жена не ладит с братом. И слышал, что он пытался оспорить ее право унаследовать дом.

Рейз знал почему, но все же…

— Слушайте, ну не настолько же он идиот, чтобы еще и стать заговорщиком.

— Люди, которые ненавидят, видите ли, совершают самые разные необдуманные поступки, — Каро мрачно усмехнулся. — Хотя некоторые и без ненависти умудряются делать глупости. Людям это в принципе свойственно.

Судя по тому, как Каро это сказал — всем, кроме него. Видимо, он глупостей не совершал.