Вражеские сани уже давно скрылись из виду, а над горизонтом уже возвышался сияющий купол лаборатории Фергюса, когда наш мотор вдруг кашлянул несколько раз и заглох, и только тогда мы поняли, что у наших ног колышатся волны серой пыли, продолжающей быстро прибывать.

– Пробоина, - тупо констатировал я.
– Можно попробовать залатать дыры.

– Ничего не выйдет, - ответила Элспет, и в ее голосе слышалось радостное возбуждение.
– Но, как я и обещала, домой мы все-таки попадем.

Выбравшись из своего кресла, она распахнула дверцу шкафа, из которого прежде я достал ее скафандр. На этот раз оттуда появились две пары странного вида приспособлений - это были нирокие, слегка вогнутые пластиковые ласты в виде лодок, внутри которой были закреплены ремни. Откинувшись на спинку кресла, она вытащила ноги из засыпавшей пол кабины пыли, и приладила на каждую из них по ласте, а затем безуспешно попыталась открыть окна. Я тоже старался изо всех сил, но даже теперь у нас ничего не вышло - оплавленные пластиковые панели было совершенно невозможно сдвинуть с места.

И тут я вспомнил о крохотном пистолете в бардачке. "Минетти" эффективен лишь при ведении ближнего боя, ибо в качестве патрон в нем используются небольшие осколки металла. Но зато его магазин вмещает сотню зарядов. Вынув маленький пистолет, я принялся стрелять короткими очередями, прошивая насквозь одной непрерывной линией прочный, прозрачный пластик. После третьего удара рукояткой моего, более массивного пистолета, окно поддалось и вывалилось наружу. Элспет подождала, пока я надену свои ласты-пылеходы, после чего осторожно вылезла наружу. Я последовал за ней.

И вот так, рука об руку, осторожно ступая мелкими, скользящими шажками, зорко следя за тем, чтобы не зачерпнуть, не дай Бог, пыль краем пластиковой ласты, мы медленно побрели в сторону видневшегося вдали купола.

Глава 22

Купол лаборатории Фергюса венчало несколько башен-маковок; издалека она казались бородавками на сверкающей шкуре какого-то исполинских размеров зверя, вальяжно растянувшегося в пыли. Из одних выглядывали пулеметные стволы, а из других торчали во все стороны антенны разнообразных конструкций и назначения. Я видел, как по крайней мере два пулемета медленно развернулись в нашу сторону, и то же самое сделало некое устройство, с виду напоминавшее сканер. Я надеялся, что Фергюс не нажмет по ошибки не ту кнопку, и, не удержавшись, выразил свои пожелания вслух.

– Беспокоиться не о чем, Джонни, - сказала Элспет.
– Отец видит, кто мы такие.

И тут в наушниках шлема раздался скрипучий стариковский голос.

– Элспет! Что случилось? Я все это время пытался установить связь с вашими санями.

– Их немножко подстрелили, - сухо ответила она.
– А до того эфир был забит помехами.

– Я же предупреждал, что нужно быть осторожней, - с укором проговорил он.

– Мы были крайне осторожны, - отозвалась она.
– Пап, а теперь ты не мог бы замолчать? Нам нужно сосредоточиться на ходьбе.

– Как скажешь, дорогая, - проворчал он.

Мы сосредоточились на ходьбе. Управляться с пылеходами было совсем не сложно, и это напоминало катание на лыжах, с той лишь разницей, что при потере равновесия во время лыжной прогулки вы просто падаете в снег, а любое неловкое движение при прогулке на этих штуках может запросто стать причиной страшной и мучительной смерти. Поэтому мы осторожненько ползли вперед, отчаянно желая поскорее добраться до шлюза, расположенного в основании купола, но не решаясь прибавить шагу.

Я с облегчением вздохнул, когда Элспет забралась наконец-таки в тесную камеру, и сам последовал за ней. Мы стояли, крепко прижимаясь друг к другу - или, вернее сказать, насколько нам это позволяли громоздкие скафандры - и смотрели, как закрывается внешняя дверь, а стрелка барометра на стене начинает медленно ползти вверх, подтягиваясь к показателю нормального атмосферного давления. Затем мы подняли пластиковые забрала шлемов и без особого успеха попробовали поцеловаться. Мы были настолько поглощены этим занятием, что даже не заметили, как открылась внутренная дверь шлюзовой камеры и на пороге появился Фергюс. О его присутствии мы догадались лишь после третьего вежливого покашливания.

– Отец, - сказала Элспет, неторопливо отстраняясь от меня, - это мистер Петерсен.

Его водянисто-голубые глаза пытливо смотрели на меня из-под седых кустистых бровей. Старик холодно усмехнулся, а вслух заметил:

– Похоже, детка, вы с мистером Петерсеном уже успели познакомиться довольно близко.

Я выдержал его взгляд, не зная, как вести себя в такой ситуации. На каждой планете свои нравы и обычаи, и кое-где в галактике еще сохранились архаичные понятия о главенствующей роли родственников в отстаивании девичьей чести.