– Сейчас 22:03, - ответила она.

– Хм-м, 22:03. Как следует запомни.

Взявшись за ручку в конце клетки - присмотревшись повнимательнее, я заметил, что в основании каждой из клеток находилась небольшая тележка Фергюс покатил ее к выходу из комнаты. Элспет же забежала вперед, чтобы предусмотрительно распахнуть перед отцом еще одну бронированную дверь. Мы прошли через шлюз, выполнявший здесь роль теплоизоляционной камеры, и оказались в другом помещении, которое, так же как и первое, было сплошь заставлено клетками. Здесь было очень душно и нестерпимо воняло кошками. Со всех сторон доносилось мяуканье и рычанье горных кошек, так что вести здесь нормальный разговор было практически невозможно.

– Вот видите, - прокричал Фергюс мне в самое ухо, - это единственная особь тигрового окраса. Теперь смотрим на табличку, прикрепленную на клетке. Номер 403. Так, эту киску нужно покормить и налить ей воды.

Взяв шланг, он наполнил миску водой, после чего открыл стенной шкаф, вынул оттуда кусок мяса и сунул его между прутьями клетки. Животное жадно лакало воду, но завидев или учуяв мясо, тут же оторвалось от миски. Наблюдение за этой трапезой было зрелищем не из приятных.

– Теперь она не спит!
– закричал Фергюс, с трудом перекрикивая рев других животных, которые, завидев, что одному из их собратьев досталось угощение, принялись шумно протестовать против такого рода несправедливости.

– Вообще-то нам тоже не мешало бы чего-нибудь съесть, - подала голос Элспет, воспользовавшись секундным затишьем в общем гаме.

– Да-да, милая. Но сперва я должен показать мистеру Петерсену, для чего это все нужно. И не забудь время. На часах было 22:03, не так ли? И запомни номер клетки.

Мы перешли в третью комнату, где также находились клетки с животными. Однако, мое внимание поначалу привлекли вовсе не они. В глубине помещения находился агрегат, которого я всегда побаивался. Это был приведенный в действие двигатель Манншенна - сложное, сверкающее сооружение, включающее в себя несколько плавно движущихся гироскопов и множество вращающихся зеркальных дисков. Они приковывали взгляд и внимание, навевая мысли о хаотичном континууме, который, казалось, вот-вот достигнет крайнего предела, став меньше, чем ничто - или все-таки больше, чем бесконечность? но этого никогда не случалось. Я поспешно отвел взгляд, успев, однако, заметить, что к этому искажающему время агрегату была прилажена странным образом изогнутая колонна, напоминающая трех - или все-таки четырех-? мерную бесконечную замкнутую кривую Мобиуса, антенну маяка Карлотти. В общем, на мой взгляд, это было чудовищное и совершенно бессмысленное сооружение. Или, может быть, оно и нужно было для того, чтобы искажать всякий здравый смысл?

– Не глядите туда, - предостерег Фергюс.

– Сам знаю! Не маленький! Я бывал в космосе!
– огрызнулся я.

– Тогда вам и без объяснений должно быть все ясно. И если уж вам так необходимо на чем-то остановить взгляд, то смотрите лучше на клетки.

И я стал разглядывать клетки.

Клетки, как клетки, ничего необычного. Странным казалось лишь то, что помещенные в них горные кошки крепко спали, хотя в комнате было довольно тепло, и даже можно сказать жарко. Добудиться же их, как и тех животных, что находились в "холодном" отсеке, было совершенно невозможно.

– На этих даже анти-хибернин не действует, - пояснил Фергюс.
– Хотите убедиться?

– Я поверю вам на слово, - отказался я.

– Хорошо. А теперь, мистер Петерсен, не могли бы вы вернуться назад и привезти сюда клетку с нашим тигрово-полосатым другом? Номер 403.

– Отец, - взмолилась Элспет, - тебе обязательно нужно заниматься этим прямо сейчас?

Фергюс обернулся и мрачно взглянул на дочь.

– Возможно, это и не обязательно, но...

– Не ходи туда, Джонни!
– воскликнула она.

Я замер на месте в нерешительности.

– Теперь припоминаю, - пробормотал Фергюс.
– Я ходил...

– Вот и иди, - отрезала она.

Старик вышел и вскоре вернулся, вкатывая клетку с рычащим животным. Он поставил ее в круг, начерченный на покрытом глянцевым пластиком полу. Я обратил внимание на то, что антенна маяка Карлотти, подобно стволу некоего фантастического орудия, была направлена точно в центр круга.

Фергюс же тем временем отошел от клетки, занимая место за необычным пультом управления сложной кострукции, и принялся нажимать какие-то кнопки и щелкать переключателями. Издаваемый двигателем Манншенна монотонный гул начал перерастать в высокий, пронзительный звук, вскоре достигший сверхзвуковых частот и сделавшийся неразличимым для человеческого уха. Мне отчаянно хотелось поднять глаза и взглянуть в сторону адской машины со всеми ее гироскопами, но так и не решился, продолжая упорно смотреть на Фергюса и слушать безумные вопли горной кошки.

– Произвольные показатели!
– воскликнул старик.
– Произвольные!

Он с силой крутанул штурвал и поспешно отступил от пульта управления. Штурвал же, который по логике вещей должен был бы крутиться в течение нескольких минут, резко замедлил обороты и почти тут же остановился. Фергюс протянул некое телескопическое устройство, похожее на раздвижную руку, и нажал выключатель. Рев животного в клетке внезапно стих.

– Время, - упавшим голосом сказал Фергюс.

Я взглянул на стенные часы. Они показывали 22:35. Фергюс поманил меня к пульту управления и, когда я подошел, указал на циферблат, расположенный за штурвалом, который он крутанул наугад. На миниатюрной табличке темнела надпись: "Минуты", а стрелка застыла на значении 32.

Я выполнил в уме нехитрые арифметические действия: 22:35-22:03=32.

Я перевел взгляд с циферблата на клетку с горной кошкой - животное погрузилось в глубокий сон, подобный тому состоянию спячки, из которого оно так или иначе оказалось выведено прежде. Или это был еще более крепкий сон?

– Она не умерла, - устало проговорил Фергюс.
– Она не умерла, но разбудить ее невозможно. С ней можно делать все, что угодно - жечь, резать на куски - но она все равно не проснется.
– В голосе его послышалось отчаяние.
– А время-то уходит.