— Итак, братья, я пришел принести вам слово Аллаха, чтобы укрепить в вас веру и показать кяфирам нашу решимость и ярость во имя его…

Это было весьма неожиданно. Сначала граф даже не поверил своим глазам — аудиенции просил Дмитрий Янковский, помощник Верховного муфтия Российской Империи. Драбицын близко знал графа Янковского, в том числе и с профессиональной стороны, пересекались раньше — у человека была очень сложная судьба. И героическая. Родился в семье профессиональных военных чуть ли не в зоне боевых действий на Ближнем Востоке, мать — восточная красавица Зульфия, после крещения ставшая Зоей. Малыш с самого детства рос в окружении мусульман и впитал их язык, привычки и веру. Ну а когда вырос — ну кто в семье графов Янковских не продолжил бы военную карьеру в десятом поколении? И кто, как не Главное Управление Генерального Штаба Российской Империи, а попросту военная разведка, могло положить глаз на билингва с арабским и русским родными языками, плюс знающего еще три иностранных? Так и стал граф Янковский работать в ближневосточной зоне интересов Империи. До тех пор, пока его не сдал один перебежчик, переметнувшийся к бриттам. В результате неудачной эксфильтрации граф получил пулю в легкое, но не это было самое страшное для разведчика — он оказался засвечен и теперь находился в стоп-листе всех спецслужб мира, у которых накопились вопросы к резиденту русской военной разведки. Ну а дальше… Что могло предложить государство, кроме хорошей пенсии и преподавания в разведшколе особенностей работы на Ближнем Востоке? Были еще и варианты работы на частников, а тут ему предложили должность помощника муфтия «по общим вопросам», что как правило означает начальника службы безопасности, в переводе на нормальный язык. А уж там работы хватало — от религиозных экстремистов до фанатиков всех мастей, желающих устроить правоверным веселую жизнь.

— Позволите, господин граф? — Янковский сделал вид, что боится заглянуть в кабинет.

— Да заходи ты уже, — расхохотался Драбицын. — И вообще, что «сапоги» здесь забыли?

— Да это вы забыли, «архаровцы», а мы решили вам напомнить.

— Коньяку? — граф полез в стол за бутылкой.

— Не-не, мне нельзя, сам знаешь.

— А, ну да…

— Лучше кофе.

— А вот это сейчас будет, — граф нажал кнопку поликома. — Два кофе по-восточному, Леночка. Ко мне в кабинет. Сейчас будет. Как сам-то?

— Да ничего вроде. Понемногу.

— Как матушка?

— Ну как… Так себе, хворает, но держится. Но я к тебе по другому вопросу.

— Сейчас, — граф кивнул секретарше, принесшей в кабинет поднос с кофейными принадлежностями. — Спасибо, Леночка.

Граф встал и закрыл дверь за секретаршей.

— А ты все тот же, окружаешь себя красивыми женщинами, — усмехнулся Дмитрий.

— Ну должен же мой глаз на чем-то отдыхать, — пожал плечами Драбицын. — Нет-нет, уточняю — только глаз.

— Ну я понял, — невозмутимо взял чашку с подноса Дмитрий. — Айкидо? По пластике видно.

— Седмой дан. И стреляет, как бог. Точнее, богиня.

— Ну другого от твоей секретарши ожидать трудно.

— Я ценю профессионализм.

— Как и я. Так вот, по поводу профессионализма. У вас есть своя агентура среди правоверных?

— Ты сам знаешь ответ, задавая такие вопросы, — улыбнулся граф.

— Ну ладно, и так знаю, что есть, она там есть у всех. Вот, посмотри то, что я тебе принес, — Янковский передал графу папку, вынутую из бриф-кейса.

Драбицын открыл папку, пробежал глазами несколько листков, и поднял настороженный взгляд на Янковского.

— Откуда у тебя это?

— Ты сам знаешь ответ, задавая такие вопросы. Могу ответить только такими словами.

Граф углубился в изучение документов, Дмитрий терпеливо ждал.

— Все-таки решились… — протянул граф.

— Да, но это совсем не то, о чем ты подумал. Твои заговорщики, которых вы упустили, вышли на экстремистов из «Джебхат Тахрир» с целью нанять их на борьбу с властью. В том числе и попытки свержения монархии. Только вот эти тупорылые не подумали, что у джихадистов может быть своя цель, и кяфиры им не указ.

— Вот как.

— Да, именно так. Ликбез провести, чем отличаются истинные правоверные от этих сынов Иблиса?

— Ну давай. С удовольствием тебя послушаю, как специалиста в данном вопросе, — граф сцепил пальцы.

— Начать с того, что эти прислужники щайтана не чтут сунну. Представляешь, запретить держать кошек в домах?

— Кошек? — удивленно спросил граф.

— Кошка в исламе — священное животное. С кошкой на руках читают проповеди в мечети. А в сунне есть несколько хадисов о том, как пророк Мухаммад любил свою кошку Муайзу. Про другие расхождения — есть такое понятие, как «ахль аль-китаб» — дословно «люди писания», обозначает адептов всех Аврамистических религий — христиан, мусульман и иудеев. Согласно Корану и сунне нельзя на ахль аль-китаб говорить «кяфир», то есть язычник, и нельзя против них устраивать джихад. Любая вооруженная борьба против иноверцев противоречит исламу, если, конечно не, как сказано в Коране «он пришел убить тебя, сжечь твой дом и увести женщин». Ну еще и внесудебные казни, это нарушает шариат — кодекс законов. А убийство мусульман, да и ахль аль-китаб — это большой грех. При этом они убивают невиновных, что еще больший грех., это делает их не только отступниками, но и грешниками в глазах Аллаха. То есть муртадами, которые совершают деяния, противоречащие Корану, шариату, иджме, сунне. А быть муртадом страшный грех в глазах Аллаха, хуже, чем быть кяфиром. Кяфир не принял Аллаха, а муртад принял, и нарушил его законы. Поэтому шахиды-смертники, взрывающие бомбы в толпе, являются муртадами, так как никто из погибших не был осужден по законам шариата.

— Да, вот это лекция. Многого из этого не знал.

— У вас должны быть специалисты из отдела по борьбе с терроризмом и экстремизмом, — улыбнулся Дмитрий.

— Конечно, таковые есть. Но я в свое время не специализировался по Востоку. И если бы один отставной полковник пошел бы ко мне консультантом…

— Я человек веры, граф. И борюсь с теми, кто угрожает другим людям, прикрываясь нашей религией. Волки в овечьей шкуре стали встречаться слишком уж часто. Улемы Российской Империи считают их безбожниками, слугами Иблиса.

— Не возьму в толк одного, Дмитрий. Коран проповедует мир, ислам — мирная религия. Как можно исказить писание так, чтобы заставить их убивать других людей, которые не являются врагами и тем более не желают им зла?

— Коран един, дело только в прочтении. Коран можно читать и понимать только на арабском, при переводе на другие языки не только теряется смысл, но и окраска зависит от самого переводчика. Иногда смысл сур переворачивается с ног на голову в угоду окружению. Я могу привести несколько сур в разных переводах, и некоторые переводы уже будут звучать по-экстремистки. Вот на чем и играют муртады.