— Надевай кроссовки и выходи. Дойдёшь до поста, там все расскажешь и позвонишь родителям.

— Рассказать, что вы меня похитили?

Сзади движение, девчонка что — то ищет и обувается.

— Рассказывай, что хочешь, только выходи.

— А если не выйду, то что?

Оборачиваюсь, она смотрит с вызовом, маленькая, а такая дерзкая. Вот она, избалованная молодежь, растет, вся такая упакованная, папашка на Мерседесе.

— А не выйдешь, я тебя сдам в бордель, здесь недалеко есть один.

Конечно, вру, чтоб только напугать девчонку, чтоб не задавала лишних вопросов, чтоб не смотрела на меня так и быстрей ушла. Но она сидит, словно застыла, видимо, переваривает информацию.

— Ты этого не сделаешь.

— Это почему же?

Но она ничего не отвечает, выходит, громко хлопая дверью. Странная такая, но в ее прощальном взгляде не было ни страха, ни отчаяния, не было ничего, кроме сожаления.

— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в международном аэропорту Мюнхена имени Франца — Иосифа Штрауса, местное время двадцать часов тридцать минут, температура воздуха плюс пятнадцать градусов.

— Ну, словно в Ташкент прилетели, а не в Германию.

Я словно вынырнул из прошлого, не могу сразу сообразить, где нахожусь.

— Морозов, ты чего? Кошмар увидел?

— Да, что — то типа того.

— Ты завязывай давай, мне не нужен дерганный начальник охраны.

— Завязал уже.

Встаем, покидаем наш шикарный бизнес класс, стюардесса улыбается, как родному, Воронцов даже не смотрит на нее, а мне и вовсе не до ее улыбок. Все, что я пытался забыть, само всплывает в моем сознании. Застываю на полпути к выходу, словно пораженный догадкой.

Та девчонка с большими глазами и смешными ушками кошечки на капюшоне толстовке в угнанном Мерседесе с фартовыми тремя семерками, это Агата. Это была именно она.

Глеб

Зону таможенного контроля прошел, как в тумане, в голове полная мешанина из прошлого и настоящего. Все складывалось в какую-то неправильную мозаику, постоянно чего-то не хватало, причем нужных и важных деталей. Воронцов что-то говорил, я его не слушал и не слышал.

Как только вышли на улицу, замер на месте, как от удара. Вспомнил Агату, хотя в последнее время думаю постоянно о ней, но именно сейчас было чувство, что она в беде. Ведь не послушалась, наверняка, поперлась в клуб.

— Я же просил тебя, Агата.

— Ты что-то сказал? Морозов?

Егор обернулся, посмотрел на меня в ожидании ответа. А я на него, словно первый раз увидел.

— Егор, скажи мне, ты знал Ткачева Всеволода, известного больше под именем Сева Ткач?

— Почему ты спросил?

— Не задавай вопросов, Егор, я сам не знаю на них ответы. Просто скажи.

Воронцов подошел ближе, вокруг кипела жизнь огромного аэропорта, огни светили так, что казалось, на улице день. Приезжало и уезжало такси, люди катили чемоданы. А мы стояли и смотрели друг на друга.

— Нет, лично не знал, мы не были знакомы, но видел его пару раз, тогда еще, десять лет назад. Ты разве сам не помнишь?

За что он уважал и ценил своего босса, а теперь уже через столько лет и друга, так это за то, что он на самом деле не задавал лишних вопросов, когда его просили. Но если нужно, то душу вытрясет за информацию, докопается до истины, разъест мозг, но узнает все, что необходимо, чтоб разобраться самому в проблемах человека.

— Во что ты вляпался, Морозов?

— Ищу Ягуар своего шефа.

— Да срать уже на тот Ягуар. Смотри, Глеб, замараешься в дерьме, как в тот раз, вытаскивать не буду. Ты должен понять — мы чисты, давно чисты. Отмыться будет сложнее. Наша репутация — это самое важное. Никаких темных делишек и криминала. Мы легальны уже давно и надолго.

Выдержал его взгляд, наконец, дошли до припаркованной машины, Егор долго молчал, водитель их вез в отель.

— Сева Ткач был доверенным лицом Сотникова Романа Олеговича, именно того Сотника, подпольное казино, которого ты грабанул десять лет назад. А я был его компаньоном в этом деле, пока не ушел. Помнишь, как весело было? Да и времена были веселые, словно девяностые, а Сотник из них и не возвращался. Свои законы, свои правила, иная жизнь, понятия. Он кстати еще жив, где-то за городом живет, в собственном замке. Сейчас смешно, если б не было так страшно.

— Да, я помню. Обхохочешься.

— Но ты тогда реально чуть не обделался, в том подвале.

— Не правда, никто не обделался. Было больше непонятного чем страшного, посиди там сам трое суток, я бы на тебя посмотрел.

— Ну не я же гениальный план захвата денег у бандитов придумал и осуществил. Куда только мир катился? Спецназ грабит казино, хоть кино снимай.

Да, время было странное, сейчас и вспоминать дико, что он на такое решился. Робин Гуд, не иначе, как его тогда назвал Егор. После сильного пинка под зад и жалкой подачки от государства за службу отечеству, которому я отдавал свое время, здоровье и жизнь, ничего кроме как отобрать награбленное у плохих дяденек в голову мне не пришло.