Хотел помочь тетке, которая тянула все на себе: мужа алкаша, сынков-недотеп, которые, еще маленько, и пойдут этапом в места не столь отдаленные. Всего лишь хотел взять даже не для себя, что останется отдать в детский дом, такая святая простота и наивность. Не Робин Гуд, а Юрий Деточкин. Но я четко был уверен, что поступал правильно, что мой поступок, он благородный, кто же знал, что именно эта точка является центральной по сбору денег со всех казино.

Да, это было совсем не сложно. Охраны никакой, полуподвал пятиэтажки, побывал там, все просчитал, раздобыть ствол тоже не составило труда. Несколько профессиональных ударов, охрана в отключке, сумка оказалась весьма тяжелой. А когда, уже выехав за город в угнанной старенькой Хонде, я заглянул в нее, то не поверил своим глазам. Слишком много денег, даже не мог определить на глаз, какая там была сумма.

Следуя четкому плану, ехал только по дорогам, где минимальный автомобильный поток, но чего я не ожидал, так это что машина заглохнет на половине пути. И тут удача, можно сказать, повернулась ко мне нужным местом, но это только казалось.

А вот сейчас самое время вспомнить отжатый у меня Ягуар, противно моросящий дождь, пустую дорогу и ребят со стволами. Совпадение? Рок? Карма? Бумеранг той самой судьбы настиг меня через десять лет. Вспомнил себя с вытянутой рукой и холодное дуло оружия, направленное на мужчину.

Разве я мог знать, что этот черный Мерседес со счастливыми тремя семерками ищут уже именно те ребята, у которых я увел сумку денег. Ищут именно того мужичка, а найдут меня. Не успел выехать на федеральную трассу, как ровно через двадцать минут меня технично скатили в кювет. Сопротивляться и держать оборону до последнего не было смысла, но голова отчего-то была забита не спасением, а тем, что там с той девчонкой в смешном капюшоне с ушками.

— Что с девочкой?

— Какой девочкой?

Три дня в полусыром и темном подвале дались не особо легко. Самое поганое — это ожидание и мысли о том, что же с тобой будет дальше. Поиграл в героя, думал, так все легко и просто, я ведь на самом деле герой. Но ребята на трассе доходчиво объяснили прикладами под ребра, разбитым лицом и отбитыми почками, что чужое брать нельзя. Я, конечно, не остался в долгу, но силы были неравные, как всегда между добром и злом. Господи, о чем только думал тогда?

— Ты что, бредишь? Девочки мерещатся? Ну, значит, жить будешь.

Передо мной сидел молодой мужчина, наверно, на несколько лет старше меня. Темные волосы, внимательные глаза, спортивная куртка. Он присел на корточки, разглядывая мою побитую физиономию.

— Морозов Глеб Аркадьевич, двадцать семь лет, уволен из вооруженных сил по состоянию здоровья. Пулю словил, да? Отличник боевой и политический, как говориться, гордость спецназа, и вот так тебя Родина отблагодарила. А ты теперь что, мстишь Родине? Так ее не выбирают, как мать.

При упоминании матери стало совсем хреново, а ведь именно на эти деньги хотел выкупить квартиру родительскую, зачем только, не знаю, слишком много там сконцентрировано боли.

— Да, что-то типа того. Красивой жизни захотел.

— Не похож ты на любителя красивой жизни.

— А на кого похож?

— На дурака похож, вот на кого. Думал, не найдут, не вычислят, не отберут свое? Плохо думал, поэтому дурак.

— Что из этого? Все ровно денег хоть лопатой греби, не обеднеют.

— Робин Гуд, значит. Но ты, парнишка, не тех ребят решил ограбить.

Вздыхаю, отворачиваюсь, да вот совсем наплевать, что там дальше будет. В подвале сыро, от пола тянет холодном и каким-то могильным запахом, словно меня уже глубоко закопали и не выбраться. Так и оставят здесь, зачем им руки марать, пусть сидит, сам сдохнет чувак.

Скрип дверей, в помещение входят еще несколько человек, поднимаю голову, пытаясь их разглядеть, тот, что сидел на корточках передо мной, поднимается, кивает вошедшим.

— Мы нашли его, девочка с поста ГАИ сказала, что заблудилась, отстала от родителей, назвала имена, но только матери, она и приехала за ней, сама кинулась ее искать, в ментовку названивать. Ее отца взяли в аэропорту, через сутки, почти с самолета сняли.

Я тогда не мог понять, о ком говорят эти люди, не было произнесено ни одного имени. Но вот про девочку понял, хорошо, что с ней все хорошо. Странно спустя столько лет знать, как сложилась ее судьба и, может, я тому виной, что она сложилась именно так.

Агата

— Нет, Илья, ты ведь не сделаешь этого.

— Почему?

Да и правда, почему? Почему этот обдолбанный целыми сутками ублюдок не может отдать меня, как кусок мяса, Ковалю и его ребятам? Кто я ему? Кусок мяса — вот кто.

Пытаюсь высвободиться из его рук, но он снова тянет на себя за вырез. И почему на мне так мало одежды? И почему я не послушала Глеба и не осталась сидеть дома? Упираюсь ему в грудь, почти не чувствую боль от удара по лицу, смотрю в глаза мужчины, а там совсем ничего. Пустота и нездоровый блеск, они у него словно стеклянные. Искаженное лицо, я первый раз вижу его таким с собой.