Захожу в номер, не закрывая балконную дверь, веет прохладой, но это именно то, что надо. Открываю на телефоне скачанный файл, перечитываю снова.

Ткачев Всеволод Ефимович, одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года рождения. Бесценный специалист Сотникова Романа Олеговича, в то время, десять лет назад, он был очень влиятельной и авторитетной фигурой в городе и области, да и сейчас таким остался. Ну куда же мне, бывшему вояке, знать всю эту кухню? Но эта кухня была непростая, и люди все непростые. Постоянно что-то варилось, кого-то расчленяли, закапывали, запугивали, подминали, стирали с лица земли, измельчали в фарш.

Сева Ткач отмывал деньги Сотникову много лет. Служил верой и правдой, пока та вера иссякла, видимо, ему стало тесно в своей шкуре и тени босса. Начал подворовывать, складывать деньги в свой карман, те оседали на заграничных счетах для будущей красивой и безбедной жизни.

Ткач очень грамотный и умный был в плане финансов. Мозг всего теневого бизнеса, Сотник ему доверял, но не стоит доверять никому, как показывает практика. Так продолжалось не один год. Пока все не открылось, сто процентов сдали свои, даже расследование проводить не надо. Не знаю, что там между ними произошло, но убивать Сотник его не стал.

В тридцать четыре года Сева женился на Софье Генриховне Майер, у которой на тот момент была пятилетняя дочь Агата. Перед глазами сразу встает ее образ, наверное, смешная девчонка была, но те ее глаза, тогда, десять лет назад, совсем не выдавали в ней смех и радость. Профессорская дочка, отличница, в восемнадцать лет родила ребенка, отец неизвестен. Интересно, как папа — светило науки воспринял эту новость, но об этом ни слова, а у девочки фамилия матери.

И вот, умница и красавица Софья встречает Севу, тоже загадка, где? Живут красиво, можно сказать, роскошно, квартира, дача, все лучшее, до того самого момента, пока кто-то не стучит на него великому боссу. Сева ничего не придумывает лучше, как бежать как можно дальше из страны, деньги есть, можно спрятаться где угодно, тянет за собой семью.

И тут, именно в этот момент, на его пути встаю я со стволом и сломанной “Хондой”, в которой сумка денег, тех самых, которые Сева отмывал и часть которых забирал себе. Как это назвать? Судьба? Карма? Фатальное стечение обстоятельств? Но я, читая все это, назвал это одним словом — пиздец! Долбаный, гребаный, мать его, пиздец!

Сева никуда не улетел, меня повязали на федеральной трассе. А мужчина, зашедший в подвал, где Воронцов со мной долго и мило беседовал, рассматривал, о чем-то переговаривался с Егором, потом сплюнул на пол и засмеялся.

— Ты знаешь, парень, что тебе повезло? Крупно так повезло. Ты украл у меня, а я ой как не люблю, когда у меня крадут, но в той машине были не только те деньги, те так, пустяк, суточная выручка. Там было гораздо больше и ценнее денег, там была моя репутация.

Все замолчали, слушая только этого мужчину. Сотников Роман Олегович, как потом я узнал его имя, говорил тихо, не повышая голос, так, что было слышно, как где-то капает вода. Это я потом узнал, кто был передо мной, человек, который держал под собой восемьдесят процентов всего бизнеса в области, остальные двадцать были под теми, кто стояли чуть выше, в столице, но у них между собой было все схвачено.

— Я бы мог убить тебя, но Егор этого не хочет. Егор хочет уйти красиво, быть чистым и не замаранным. Так не бывает, но Егору это сейчас не объяснишь.

— При чем здесь я? И зачем вы мне все это говорите?

Поднял голову, посмотрел прямо в глаза. Мужчина вызывал невольную оторопь, была в нем та энергетика, та невидимая, но хорошо ощутимая, исходящая от него власть. Высокий, здоровый, лет пятидесяти, в простой футболке и кожанке, светлые волосы, внимательные глаза, сканирующие тебя с ног до головы.

— Те, кто украл у меня, должны отработать. Вернуть все, что забрали.

— Так вы и так все забрали.

— Ты не понял меня.

— Я понял, я должен вам столько, сколько было в той сумке.

— Да, ты прав. Можешь отработать, придется отработать. Ты ведь бывший вояка, хорошо стреляешь, умеешь убивать.

— Отработать киллером?

— Ну почему сразу киллером, хотя сути это не меняет.

— Нет.

— Так сразу и нет?

— Так сразу — нет. Можете убить меня сразу, но убивать я никого не буду.

— Раньше убивал.

— То была служба, передо мной был враг.

— А сейчас это будут мои враги.

— Нет.

— Не отвечай так сразу, подумай. Тетку свою обеспечишь, увы, я мать не смогу вернуть, но узнать, что стало с твоим отцом, могу.

При упоминании родителей сжал кулаки и зубы до скрежета. Ничего не хотел знать о своем отце, даже то, что он мне отец, было противно. Но от этого никуда не деваться, как бы я не хотел, тот человек, что убил мою мать — мой отец. Я не хотел о нем ничего знать.