— Как будто он сейчас есть. — Таша стиснула краешек одеяла в кулаке. — Хорош выбор: умереть сейчас или пробегав ещё пару шестидневок.

— Даже иллюзия выбора значит очень много, — серьёзно ответил Арон. — Во всяком случае, для морального настроя. А от настроя зависит куда больше, чем вы думаете.

— Бла-бла, — мрачно отозвался Алексас.

Беседу прервала Кира, радостно пропрыгавшая в детскую на одной ножке.

— Буся говолит, мне пола спать, — заявила она, — а дядя Джеми и святой папа пусть идут пить вечелний чай!

Джеми только вздохнул. Он честно пытался объяснить девочке, что надо говорить «святой отец», но все его попытки ни к чему не привели: Кира хлопала ресницами, делала большие глаза и спрашивала — почему? Она же папу зовёт папой, а Арон тоже её папа, только святой…

— Да, Таше как раз тоже пора спать, — неумолимо сказал дэй. — Джеми, идёмте.

— Я с этой… с ней чай пить не буду! — в панике отрезал он.

К стыду своему, прекрасно осознавая всю некрасивость собственного поведения.

— Никто и не заставляет. Но вам пора перебираться на террасу.

Джеми выдохнул. Пожелав притихшей Таше спокойной ночи, послушно шмыгнул за дверь. Короткими перебежками пробравшись через кухню, смежную с террасой, которую выделили ему для ночлега — мимо хозяйки дома, следившей за ним с какой-то насмешливой улыбкой, — добрался до своего тюфячка. Лёг, уставившись в потолок, пересчитывая трещины на балках.

Широкая застеклённая терраса почти пустовала, лишь в углу стоял круглый стол и стулья, сейчас составленные один на другой. Уютно и тепло пахло нагревшееся за день дерево.

— Как думаешь, — прошептал Джеми, — всё действительно так серьёзно?

Алексас помедлил с ответом.

— Пока мы не знаем противника, судить не берусь, — откликнулся брат потом. — Но если он боится, это о чём-то говорит.

Джеми не сразу решился задать вопрос, логично вытекавший из этого ответа.

— А враг… может быть… таким же, как он? — всё-таки спросил он.

— Мне это представляется наиболее вероятным.

Слова были ожидаемыми.

Но веселее от этого не становилось.

Джеми с силой провёл рукой по волосам, ото лба до затылка, запуская пальцы в каштановые пряди, рассеянно задержав ладонь на макушке.

Умудрилась же ты, принцесса, из всех жителей королевства выбрать себе недруга…

— Но если это так, мы обречены, — сказал Джеми. Не испуганно, просто констатируя факт.

— Кто знает. Может, врагу не нужна наша смерть.

— А что тогда?

— Думаю, скоро мы это узнаем.

Джеми мрачно вздохнул.

Невольно прислушался, как в наступившей тишине кто-то на кухне с мелодичным позвякиванием размешивает чай.

— А симпатичные у тебя дети, — госпожа Ингран говорила тихо, но из-за приоткрытого окна слышно было хорошо. — Особенно Таша.

— Да. — Арон звякнул о стол опущенной чашкой.

Должно быть, уверены, что Джеми уже спит.

Или их просто не особо волнует, услышит он это или нет.

— Смотрю, ты к ней очень привязан.

— Она ведь моя дочь. — Скрип. Похоже, дэй качнулся на стуле. — У тебя тоже замечательная семья.

— Да, Лир и Мэл отличная пара. И Кира замечательная. — Звук сдвинутого табурета. — Иногда мне жаль, что они не оборотни.

— Люди — неплохие существа.

— Да, но… когда-нибудь я их потеряю.

— И будешь жить дальше. Помнить счастливую жизнь, которую провела с ними, и воспитывать уже правнуков.

Хозяйка дома ответила не сразу.

— Не умею я выбирать тех, кого любить. Не умела и не умею, — вымолвила она наконец, приправив слова невесёлым смешком. — Любить смертных… помимо сладости — невыносимая мука.

— И ты не бессмертна.

— Но живу уже в два раза дольше того, с кем когда-то шла под венец. Двадцать лет вдовой. А ведь по нашим меркам цветущий возраст. — Вздох. — И как твои дети к тебе попали?