— Встретились во время странствий.

— Давно ты их… приютил?

— Достаточно.

— Скрытен, как всегда. — Слова сопроводила дробь, выбитая чьими-то пальцами, пробежавшимися по столу. — Я думала, когда-нибудь ты будешь мне доверять.

— Я доверяю.

— Но не так, как мне хотелось бы.

— Наши желания не всегда можно соизмерить с возможностями.

Тихий перестук оборвался.

— Твоя логика невыносима. Ты можешь хоть раз поступить так, как велит тебе сердце?

— Я поступаю так изо дня в день.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я.

Тишина.

Такая звонкая, что, казалось, Джеми мог слышать их дыхание.

— Таль, — тихо сказал дэй, — я не могу дать тебе того, что ты ищешь.

Джеми почти следил за её губами, кривящимися в горькой усмешке.

— Почему? Ты не связан обетом безбрачия.

— Я давно отдал другой всё, что у меня было.

Её молчание хлестнуло отчаянием, как плетью.

— Ты не должна больше заговаривать об этом. Ты не должна думать об этом. — Его слова словно высекались на невидимых скрижалях. И пытаться не стоило что-то опровергнуть или изменить. — Эти мысли причиняют тебе боль, а я не хочу ранить тебя одним моим присутствием.

— Не будешь, — едва слышно ответила Тальрин. — Не буду.

— Хорошо. — Арон встал. — Спасибо за чай.

— Не стоит благодарности.

— Стоит. Хороших снов.

— Доброй ночи, святой отец.

Быстрые шаги. Хлопок дверью.

Спустя какое-то время Джеми услышал, как ложится дэй, устраиваясь в углу на кухне, на предназначенном ему тюфяке — и дом объяла сонная тишина.

— Роковой мужчина, — едва слышно произнёс Алексас.

— И ничего смешного, — буркнул Джеми. — На себя посмотри.

— Я не флиртую с девочками, которые моложе меня на о-очень много лет.

— А кто тут флиртует?!

— Никто, никто. Спи давай.

А в детской, где горела на тумбочке цветная лампадка, тоже кто-то не спал — и, разметав светлые волосы по подушке, широко открытыми глазами смотрел в потолок.

И тоже всё слышал.

***

— Даже интересно, почему Тальрин никто не трогает. — Джеми оживлённо оглядывался по сторонам. — Вряд ли соседи не замечают, что она не стареет.

— Она давным-давно отреклась от своего дара и поклялась не перекидываться. За неё поручился муж. А ещё в Пвилле оказались удивительно добрые люди и здравомыслящий пастырь. — Таша пнула мыском башмачка подвернувшийся камешек — Кто-то косится неодобрительно, конечно, но в общем и целом просто не обращают внимания.

— А ты откуда знаешь? Поболтали разок о своём, об оборотническом?

— Догадайся с трёх раз, а… естественно, Арон рассказал.

Пвилл представлял собой небольшой симпатичный городок, примыкавший к сосновому лесу, выкрашенный мягким золотым светом вечернего солнца. Невысокие дома кругами расходились от центральной площади, где жались друг к другу рыночные лотки.

Площади, по которой сейчас и вышагивали Таша с Джеми.

«Таша, мне не нравится видеть вас такой печальной, — заявил Алексас пару часов назад, ближе к обеду. — Хочу вас развлечь».

«Скорее уж себя, а меня так, подкупить во избежание доноса. — Таша нахмурилась, не особо одобряя, что старший из братьев всё же решился отобрать у Джеми контроль; впрочем, в детской на тот момент они были одни. — И как же вы намерены… развлекаться?»

«Посмотреть город».

«Арон велел нам не выходить из дому. Ждать его здесь».

«Пока сам он неплохо проводит время, прогуливаясь по Пвиллу. — Алексас зевнул. — Бросьте, вас тоже не устраивает роль затворницы. Я же вижу».