Она стояла за спиной Джеми, стиснув кулаки. Законная наследница престола Срединного королевства, принцесса, найти которую заговорщики мечтали с момента основания «Тёмного венца»…

Принцесса, быть которой она отчаянно не желала.

— Я… мы нашли Джеми на дороге… с моим отцом.

Спокойно, спокойно. Без этого торопливого извиняющегося тона.

— Он лежал без сознания, мы подобрали его и привезли в трактир, — продолжила Таша: уже увереннее. — Утром, естественно, поинтересовались, кто он. Джеми бы ничего не рассказал, но отец узнал всё сам.

— Сам, значит, — повторил альв.

Выражение его лица было очень странным.

— Он телепат… сильный. И поэтому… он ведь знал, и всё равно бы мне рассказал, поэтому Джеми решил…

— Стало быть, Ленмариэль Бьорк всё-таки удалось пережить Кровеснежную Ночь.

Слова споткнулись на губах.

Джеми закашлялся

Колдун изумлённо взглянул на альва — а тот смотрел на Ташу и улыбался: улыбкой, которую увидеть вновь хотелось бы очень и очень нескоро.

— Господа, — изрёк альв, — у меня есть предложение спуститься в таверну. Кажется, разговор нам предстоит долгий, а такие разговоры с уставшими путниками на пустой желудок не затевают.

— «Белый Дракон», будьте добры.

— Чай… ромашковый.

— Молоко. С мёдом. Тёплое.

— И фиалковое вино, — заключил альв.

— Еда? — подсказала подавальщица.

— Разве мы выразились неясно? — вежливо откликнулся Герланд.

Дождался, пока девица удалится, истекая дежурной приветливостью — и, скрестив пальцы, поверх них посмотрел на Ташу.

— Сейчас что-то будет, — пробормотал Алексас.

Джеми огляделся кругом. Таверна была не лучше и не хуже других: просторный зальчик с бревенчатыми стенами и невысоким потолком, уставленный дубовыми столами. За барной стойкой зевал пузатый мужичок в пёстрой рубахе, протирая платочком гранёный стакан, на сквозняке покачивалась всякая съестная ерунда, свисавшая с балок, вроде пучков трав и луковых венков. Разномастная публика ужинала или просто выпивала, шумная крестьянская компания что-то праздновала, сдвинув три стола. В дальнем углу шушукалась компания мрачностей, надвинувших капюшоны по самые подбородки: судя по всему, для конфиденциального разговора сюда перебрались не только заговорщики.

— А всё-таки, — робко произнёс Джеми, — зачем мы сюда…

— Лучшее место для пряток — то, что у всех на виду. — Герланд не сводил глаз с Ташиного лица. — Пора бы и запомнить.

— К тому же я принял меры безопасности, — скромно кашлянул Найдж, совершив под столешницей замысловатый пасс.

Альв чуть удовлетворил его любопытство, бросив пару слов по дороге в таверну, но колдун явно ждал продолжения истории.

— Как вы узнали? — тихо спросила Таша.

— Я хорошо знал и Ленмариэль, и Тариша. Ты копия своего отца, только в женском обличье, — альв говорил размеренно, спокойно, без намёка на эмоции. — К тому же у нас были подозрения, что в Прадмунте укрылся кто-то из Бьорков.

Это стало новостью даже для Джеми, но Таша ничем не выразила удивления.

— Так вы не случайно заглянули этой зимой в Прадмунт, — повернувшись к Найджу, констатировала она.

— Мы узнали, что там живёт некая девушка, которая, по слухам, в Кровеснежную ночь бежала из столицы. Я решил взглянуть на неё. И я говорил, что эта женщина вполне может быть Ленмариэль Бьорк, — заметил колдун, торжествующе покосившись на альва. — Но Герланд не только меня слушать не стал, ещё и самого заставил поверить, что это совпадение и ерунда.

— Каждый имеет право на ошибку, — равнодушно бросил тот.

Пчёлкой подлетела к столу подавальщица. Выставила на стол две кружки, бокал и фужер — и упорхнула обратно, по пути похлопывая себя по ушам, точно их заложило. Таша взяла кружку с молоком в ладони, но пить не стала, Джеми и его опекун тоже не спешили; а вот Найдж одним махом осушил половину хрустального фужера, где кубики льда ворочались в белой, разящей спиртом жидкости.

— Полагаю, — подняв глаза на альва, сказала Таша, — вы ждёте от меня рассказа…

— Верно полагаешь.

— И какого именно?

— Можно начать с чудесной истории спасения твоей матери. А после не помешало бы описать события последних дней. С того момента, как ты встретила моего ученика.

— Последнее грозится выйти ещё чудеснее первого. И гораздо дольше.

Герланд чуть склонил голову набок. Потом, разомкнув пальцы, протянул ладонь через стол.

— Руку, — коротко велел он.