Когда они оказались среди стойл и лошадей, недоумённо взиравших на неожиданных визитёров, Найдж поспешно затворил двери.

— Ложись! — велел он, подкрепив приказ решительным толчком ближайшего мужика. Тот рухнул на соседа, и вскоре уже все крестьяне лежали вповалку, закрыв головы руками.

Воцарилась тишина, в которой Таша недоумённо посмотрела на альва, сжимавшего клинок в опущенной руке, бесстрастно наблюдавшего за дверью.

— Что происхо… — начала она.

И в этот миг, сквозь крупные щели между досками двери — увидела, как здание таверны в абсолютном беззвучии поглотил свет.

Свет растекся в стороны озером белого огня. Сияющая стена помчалась к трактиру, к плетню, к сараям и амбарам — и замерла, уткнувшись в другую стену: незримую, прозрачную, словно заключившую белый шар в стеклянную сферу. Тогда свет нехотя обратился внутрь, свернувшись в относительно небольшой комок. Задумчиво поворочался.

Замер.

А потом комок взорвался, и ночь обратилась в день.

Свет заполнил всё. Сфера сдержала звук, но глухой гул отозвался дрожью в костях; стены тряслись, сама земля содрогнулась. Таша, упавшая на колени, не могла чувствовать — но ей представлялся испепеляюще-жаркий ветер, вздымающий тучи пыли, ревущий, уничтожающий…

А в следующий момент сфера сжалась, обратив свет крошечной белой точкой.

Мгновением позже исчезнувшей.

Альв первым вышел наружу. Без особого удивления посмотрел на чёрный, выжженный, безжизненный кратер, пустевший там, где минуту назад было бревенчатое здание таверны.

Когда хозяин этой самой таверны обнаружил, что хозяйствовать ему больше не над чем, он схватился за лысую макушку и горестно взвыл.

Налюбовавшись исчезнувшим полем боя, альв обратил свой взор вокруг. Волчий труп в кровавой луже заинтересовал его чрезвычайно; а сопоставить кое-какие факты, видимо, не составило труда.

— Кто его так? — бывший обитатель Лесного королевства покосился на Ташу с Шероном, которые как раз выбрели наружу.

— Госпожа, — неуверенно откликнулся мальчишка.

Таша не стала возражать.

Согласиться было проще, чем объяснять ситуацию.

— Крестом? А чья побрякушка?

— Моя.

— А, понятно. — Альв с усмешкой сунул меч куда-то за спину, и тот исчез в невидимых ножнах. — Вот она, сила веры.

Таша отвернулась. Мёртвые не могут смотреть, напомнила она себе; но почему тогда не исчезает ощущение, что остекленевший волчий взгляд направлен на неё?

— А раз крест твой, что ж обратно не берёшь?

Шерон уставился на альва. На мёртвого волка.

Сглотнув, отвёл глаза.

— А вы, — вдруг тихо сказала Таша, — не могли бы…

Альв смерил её взглядом. Таша уже заметила, что арсенал впечатляющих взглядов у него был неограниченно широк, и этот вышел оценивающим: будто альв прикидывал, в каком уме и памяти пребывает данное светловолосое существо, раз осмеливается просить о подобном одного из Звёздных Людей.

Но она не опустила глаз.

Не оставляя следов в алой луже, альв подошёл к трупу. Равнодушно вытащив крест, вернулся.

Отерев «побрякушку» полой плаща, небрежно накинул поалевшую бечеву на шею мальчишки.

— Держи. Как новенький. — Альв снова взглянул на Ташу. — А неплохо ты его, принцесса.

В тоне и взгляде читалась насмешка, но она не ответила.

Найдж между тем пытался приободрить хозяина таверны.

— Ну-ну, не надо так расстраиваться. — Колдун похлопал мужика по плечу. — Всё могло быть хуже.

— Куда хуже?! — заорал тот.

— Хм. — Колдун честно задумался. — Начиная с того, что мы могли сгореть в таверне, и заканчивая тем, что мы могли сгореть в конюшне. Вместе с трактиром и всем Приграничным.

Должно быть, хозяин представил вышеописанное, так как лицо его явно повеселело.

— И почему мы не сгорели? — спросил мужик.