Отпрянула, врезавшись в стену, когда мальчишка рванул к ней — и зажмурилась, отсчитывая мгновения, которых отчаянно не хватало.

…раз…

— Моя королева!

Фраза была последней из всего, что она ожидала услышать. Заставившей её забыть о перекидке, невольно разомкнув веки.

Чтобы увидеть, как Джеми, разбив воцарившуюся тишину мягким звуком приглушённого удара, падает на одно колено у её ног.

— Моя королева! — выдохнул он. — Я прошу, я умоляю…

Перехватив саблю за лезвие, он протянул ей своё оружие рукоятью вперёд.

— Окажите мне высочайшую честь, дозволив стать вашим рыцарем!

Ташины брови взлетели так высоко, что почти коснулись волос.

— Что?!

— Посвятите меня в рыцари! — настойчиво повторил Джеми.

Шутит, что ли?

— Ты это серьёзно?

Вид, с которым мальчишка кивнул, был более чем серьёзен.

— Я… не могу этого сделать.

— Почему?

— В рыцари посвящать может лишь коронованный…

— Вы единственная, кого я готов признать королевой, единственная, кто имеет право посвятить меня! Я никогда не дам клятву верности тому, кто носит кровавую корону и сидит на окровавленном троне! — рукоять сабли ткнулась ей в руку. — Моя королева, молю: сделайте меня своим рыцарем, дабы я мог оберегать вас от всех опасностей, посвящать вам свои победы и совершать подвиги с вашим именем на устах!

Похоже, не шутит…

Что ж, это посвящение определённо сулило ей некоторые выгоды.

Нет, подвиги в свою честь Таше были не особо нужны, но вот отсутствие издевок и препирательств весьма пригодилось бы.

— Вначале отдай мне перстень, — почти без колебаний решилась она.

Джеми беспрекословно протянул ей печатку. Таша взяла её подрагивающими пальцами и, подумав, надела на мизинец левой руки.

Впервые за шестнадцать лет фамильный перстень Бьорков очутился на пальце у законной владелицы.

Плавно, неторопливо, контролируя каждое движение, Таша приняла из рук мальчишки саблю. Поудобнее перехватила рукоять: ох, тяжёлая, оказывается! Теперь бы вспомнить ещё, что о посвящении мама рассказывала и в книжках писали…

…что ты делаешь? Имеешь ли право? Принцесса по крови, но не по жизни, не по манерам…

…обычная, самая обычная девчон…

Кончик лезвия взметнулся вверх — и самообладание Её Высочества Тариши Бьорк было безупречным, как идеальный алмаз.

Для мамы я всегда была принцессой.

— Повторяй за мной, рыцарь. Повторяй слова кодекса, который ты должен чтить. — Таша медленно опустила саблю, почти коснувшись ею макушки Джеми. — Честь и долг превыше всего.

— Честь и долг превыше всего, — эхом откликнулся тот.

— В сердце рыцаря чистые помыслы.

— …чистые помыслы.

— Его меч защищает невинных.

— …невинных.

— Его сила помогает слабым. Его гнев карает злодеев. Его слова всегда истинны.

— …тинны.

Лезвие мягко пустилось на его левое плечо.

— Поклянись, что никогда не коснётся твоего сердца жестокость, зависть, ненависть и иной гнев, кроме праведного. Поклянись, что не позволишь тени нечестивых чувств затмить твой разум. Клянись.

— Клянусь.

Сабля, взмыв в воздух, коснулась серебристой гранью другого плеча.

— Поклянись, что будешь мудрым, милосердным и справедливым. Поклянись, что будешь светочем во мраке для заблудших, и даже в самой кромешной тьме, когда все другие светила угаснут, свет в сердце твоём будет сиять. Поклянись, что будешь чтить кодекс. Клянись.

— Клянусь.

Оружие поднялось и опустилось в третий раз.

— Поклянись, что будешь верен своей госпоже, почитать её и повиноваться ей, пока не освободит тебя от клятвы она… или смерть. А теперь — клянись.