Тихо щёлкнула крышкой.

Значит, всё-таки «наблюдатель»…

Какое-то время Таша просто созерцала подарок врага, который сжимала в пальцах.

Затем, воровато оглянувшись, сунула его во внутренний карман сумки, застегнув тот на пуговицу.

Откинувшись на спинку стула, Таша выдохнула. Спокойно, в конце концов, что в этом такого дурного? «Наблюдатели» работают только в одну сторону, и это ведь просто зеркальце, безделушка…

Из дальнего угла послышался неясный скрип. Что-то коснулось Ташиной макушки, и она пригнулась так ретиво, что чуть не рухнула со стула — но «что-то» оказалось обычной тряпкой: которая сама собой мечтательной бабочкой порхнула к часам, чтобы обтереть их от пыли. Следом из распахнувшейся двери в ванную выпорхнула щётка, принявшись деловито чистить ковёр.

В этот миг Таше стало ясно, почему дом магистра до сих пор пребывает в столь приличном виде.

Волшебство, да и только…

Какое-то время Таша с любопытством наблюдала за чудесной уборкой — пока не вспомнила, что пришла пора поить лекарством их персонального чудесника.

Набрав в кружку целебного варева, она осторожно потрясла Джеми за плечо.

— Чего тебе? — пробурчал тот.

— Пришла по твою душу. Вот и яду с собой захватила.

Протерев глаза, Джеми неохотно повернулся к ней. Решительно отобрал чашку, напился, сел — и, не обращая ни малейшего внимания на Ташины отчаянные возражения, поднялся на ноги.

— Уже хожу, — довольно провозгласил мальчишка, кое-как добредя до ближайшего кресла и плюхнувшись в него. — Неплохо.

— Да у тебя ноги подкашиваются! А ну немедленно вернись на тюфяк, тебе отлёживаться надо!

Джеми глубокомысленно подпер подбородок рукой. Наверное, с минуту созерцал Ташу, будто зверушку, которую считал давно вымершей.

— Знаешь, — наконец вынес вердикт Джеми, — ты даже можешь показаться нормальным человеком, если забыть, что ты оборотень.

Чтобы подавить желание затеять очередную перепалку, Таше пришлось отвернуться.

— Так, значит, вы ментально общаетесь с животными?

— А ты не знал? — она усиленно изучала тарелочки на полке над печкой.

— Я думал, это только в звериных ипостасях действует. А почему, когда я напал на тебя в трактире, ты не обратилась в кого-то… покрупнее?

— Потому что кто-то покрупнее у меня ещё не пробудился. Если бы пробудился, поверь, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

— Так я и знал. — Джеми удовлетворённо скрестил руки на груди. — Как там про ваши ипостаси… «ловкая для детства, крылатая для юности, и ещё одна, самая сильная, для поры защищать себя»?

— Где прочитал?

— «Сто способов борьбы с нечистью». — Ну да, следовало ожидать. — И что, они действительно просыпаются именно так?

— Как видишь.

Джеми задумчиво сунул руку под отложной воротник рубашки.

— Можешь кое-что сделать для больного человека?

— Смотря что.

— Ничего особенного. — Он стянул с шеи серебряный крестик на тонкой цепочке. — Возьми.

Таша, поразмыслив, нехотя приняла украшение.

— И? — сжав шестиконечный крест в пальцах, поинтересовалась она.

— Понятно. — Джеми вздохнул. — Значит, цвергово серебро не приносит оборотням вреда, когда они в человеческой ипостаси.

Таша уставилась на крестик.

Оторопело.

Цвергово серебро. Секрет его выплавки был известен лишь цвергам, а прочим оставалось довольствоваться знанием, что оно уникально по своей чистоте… и что эйрдалям и оборотням следует держаться от него подальше.

Даже как можно дальше.

— В «Ста способах» об этом говорилось, — задумчиво продолжил мальчишка. — А в другом трактате писали, что вас в любой ипостаси обжигает, как эйрдалей… в общем, проверить стоило.

Таша швырнула крестик ему на колени.