— Я сделаю, — произносит он мне вслед.

Я киваю, не оборачиваясь, хотя знаю, что мне давно плевать на все проекты до единого, он мог сжечь их дотла и я бы не поморщилась. Я морщусь после его фразы, и вдруг понимаю, что происходит в его голове. Он ведь не успел попросить прощение за то, что напился до скотского состояния в тот вечер и затеял игру в желание по принуждению. Кончил в меня, зная, что я не принимаю сейчас таблетки.

Кирилл несколько раз порывался извиниться, но осекался, а теперь не к месту, но оно сидит в нем, разъедая. Да, точно, оно… Он банально чувствует свою вину. Черт, да! Он взял вину за мою измену на себя, всё сам, собственными руками. И сам теперь будет исправлять.

Господи, Кирилл! Ты точно не выкарабкаешься!

Но сегодня случается и приятное, в мессенджер приходит грубое сообщение от Сила. «Сука!» Он повторяет его через пару минут, не забыв и восклицательный знак. Когда я открываю мессенджер, он еще онлайн и пишет третье сообщение, которое, впрочем, начинает стирать.

— Да пиши уже! Что еще?

— Сука!

— У тебя все-таки забрали фотостудию?

— Он забрал всё! Ты понимаешь?

— Но ты жив, скажи “спасибо”.

— Да будь ты проклята!!!

Его тон приятно отличается от бормотания Кирилла, и я чувствую, как улыбаюсь всё шире. Хоть какой-то прилив в этом болоте.

— Сил, ты такой большой мальчик и так громко стонешь. Пффф.

Он затыкается, но мне становится скучно через час. Я вспоминаю все его неумелые попытки стать ближе, он первое время часто сбивался и путал мой интерес к его работам с интересом к его мужскому полу. Я улыбалась и переводила тему, на любую из тех, что висели в черных рамках на стенах. И он всегда был подчеркнуто вежлив со мной, иногда надоедлив, но надоедал с манерами.

Он заслужил, в общем. Я помогла открыть большую фотостудию, которую теперь забрал Кирилл, это видно как раз тот случай, когда спущенных собак отозвать не удалось.

— Хочу встретиться.

Я сама пишу ему снова и дожидаюсь ответа только ближе к вечеру.

— Завтра, — он сразу начинает с условий. — И там, где я скажу.

— Хорошо.

— Парковка гипера, у развязки.

Парковка… Отлично, я качусь на дно.

Я смотрю на Итана, который с трудом остается на месте. Ему хочется пойти вслед за Кириллом, чтобы не переживать от неизвестности, но оставлять меня одну он тоже больше не хочет. Он кривится, собирая морщинки на высоком лбу, и безотчетно сжимает кулаки, будто до сих пор готовится к схватке.

Во мне тоже до сих пор гуляет доза адреналина, но я пытаюсь подхватить уверенность Итана. Если верить ему, то никакого маньяка нет. Погибла только Ольга. Ужасную фотографию Альбины с кровавым оборотом, где она лежит с ножевыми ранениями на пустыре, сделала охрана, а вот откуда взялись другие две фотографии не ясно.

Но маньяка нет. Вот что главное, а значит за мной никто не охотится и можно хоть чуть выдохнуть. Но несильно, потому что я до сих пор в чужом доме.

Тишину разрушает гул дизельного мотора, который доносится с улицы.

— Черт, — сплевывает Итан, понимая, что Кирилл все-таки решил уехать в одиночку.

Он достает из кармана сотовый телефон и набирает сообщение.

— Ты дал мне сломанный телефон? — я отвлекаю его и протягиваю ему бесполезный кусок пластика.

— Он не сломан, но там стоит программа, которой можно блокировать вызовы.

— Зачем?

— Я боялся, что ты вызовешь полицию. Это лишнее время, все бы затянулось… У меня не было плана, но в какой-то момент я подумал, черт с ним, пусть Кирилл доиграет свой спектакль. Если он ему так необходим, — Итан пожимает плечами и поднимает на меня виноватые глаза. — Понимаешь, одно дело копаться в бумагах и искать совпадение, строить версии в своей голове, а другое вот так, в реале. Я надеялся, что его расследование посыпется в реальных условиях и он начнет замечать все натяжки. Вспомнит, что это вообще-то его дом, например! И что он сам разрешил Альбине писать записки, потому что это напоминало ему пристрастие жены к сочинительству. Да полно всего! Но ни черта, — Итан обреченно выдыхает. — Вместо вопросов к себе, он схватился за нож. Решил добавить улик.

— Он выглядел удивленным, когда я сказала, что видела мужчину под окном.

— Он не помнит. Я не знаю, что с ним, но ему нужна серьезная терапия. До тебя я думал, что это со временем сойдет на нет. Я страховал его, мои люди подчистили все грязное белье и залезли в расследование по локоть, чтобы оно не дай бог не вышло на его след. Я ждал, когда он отойдет, как болезнь, которая должна пройти рано или поздно. Но он нашел тебя, выкрал… Ему становится хуже.

Итан забирает телефон из моей ладони и что-то нажимает на экране, после чего возвращает его мне. Кивком показывая, что теперь порядок. А я не могу оторвать взгляд от него, он выглядит чертовски уставшим и измотанным, словно все сделанные сегодня выводы стоили ему огромных сил. Он попытался успокоить меня, когда сказал, что еще достучится до Кирилл, но сам потерян и плохо понимает, что делать дальше.