Последние крупицы света пропали, потонув в пучине мрака, и сознание юноши померкло…

Сперва боль. Тяжелая, острая, готовая не просто впиться в тело, но разорвать его железными крючьями. Так прошла целая вечность. Лишь он, его боль, и ничего кроме. Только где-то на самом краю восприятия маячила странная крылатая фигура. А может, это только видение?

Может и так.

И опять боль и холод. Холод и боль! Как же они утомляют!

Неожиданно стало теплее и легче. Знакомо, как же это знакомо! Когда-то давным-давно — или совсем недавно? — это уже было, а сейчас повторяется. Или не было? Было, было!

Он ухватился за эту мысль, распрямляя и распутывая ее, точно клубок ниток. Было. Но когда? Точно, в Раэлине! Он получил тяжелейшее ранение, и валялся без сознания. Эльра еще спасла его, подложив в кровать свою фарийскую подстилку.

В следующий момент точно прорвало плотину — воспоминания хлынули одно за другим, и Элаикс широко распахнул глаза. Он лежал посреди залитого кровью двора в окружении мертвых тел. Неподалеку слышался шум затихающей битвы. Кажется, сражались где-то в здании.

Юноша осторожно провел рукой по животу, затем приподнялся и посмотрел, не веря ощущениям, после чего удивленно присвистнул. Смертельное ранение, которое должно было отправить его на тот свет — дыра, оставленная копьем, больше походила на отверстие от стрелы без наконечника, и продолжала стремительно уменьшаться, уступая свежей плоти. Он весь был покрыт такими вот заживающими царапинами, которые, — тут Элаикс готов был биться об заклад, — еще недавно были самыми настоящими ранами.

Но, несмотря на его невероятное восстановление, тело буквально разрывалось от боли, а слабость была такая, что впору мастерить костыли и ходить, опираясь на них.

— Оклемался? Быстро ты.

Элаикс резко развернулся к воротам и увидел Грантара, деловито обшаривающего покойников.

— А ты тут что забыл?

— Ведьма сказала, что кто-то должен покараулить тебя, ну я и вызвался.

— А где остальные?

— Там, — он указал на башню, стоявшую посреди обнесенного деревянной стеной двора. — Добивают оставшихся.

— Значит, прошло мало времени, — прошептал Элаикс, и обратился к Грантару. — А ты, я вижу, не горел особым желанием драться?

— А что я забыл посреди рубки? — пожал тот плечами. — Мне здесь интереснее.

Эти слова вызвали на губах Элаикса невольную улыбку. Юноша был верен себе, и никогда не лез туда, где можно было получить чем-нибудь тяжелым по голове. Тимберец до сих пор не был уверен, следует ли крыса за ним из уважения к общему делу, или просто желает раздобыть еще десяток-другой драгоценных камней, которые Грантар удивительным образом находил и прятал после каждой стычки.

— Нашел что-нибудь интересное? — усмехнулся он.

— А то как же, — осклабился Крыса, демонстрируя небольшой камешек цвета солнца. — Янтарь. Видимо, сперли у кого-то, а теперь я сопру у них.

Элаикс осторожно подошел к нему. Весь двор устилали тела, а у ворот их было совсем уж много, причем все три ганнорца, ехавших с ним на телеге, никуда не делись, оставшись тут навеки.

— Долго они держались?

— Достаточно, — кивнул Грантар. — Хотя если бы ты один не нашинковал половину центурии, ничего не получилось бы.

Юноша кивнул, поморщившись от боли, пронзившей голову.

— Проклятье, чем они меня огрели? — он коснулся темени, и понес пальцы к руке.

Они были перемазаны кровью.

— Интересно, это моя?

— Кто знает, — пожал плечами Грантар. — Я уже ничему не удивляюсь. Когда мы ворвались, ты больше походил на кусок мяса, а сейчас вон бодрячок какой.

Элаикс фыркнул.

— Весельчак.

— А что мне — плакать? Или, может, удивляться? Не хочу.

В это время звуки сражения, почти затихшие, сменились топотом множества ног и во дворе оказались его подчиненные.

— Живучий ты шукин шын, — фаркнул Аладан, зажимавший резаную рану на левой ноге. — И вежучий.

— И я рад тебя видеть. Все?

— Да, — вперед выступил Философ.

— Отлично, займитесь ранеными и убитыми, потом приведите все в порядок. Есть ли пленные?

Лысый атериадец нехорошо усмехнулся.

— Парочка нашлась.

— Покажите их.

К нему привели двух легионеров. Оба были молоды, ранены и дрожали от ужаса.

— Стало быть, это все, что осталось от полной центурии, — удовлетворенно проговорил Элаикс.