– Прежде чем вы уйдете, - с неожиданной робостью произнесла она, - я хотела задать вам один отвлеченный вопрос. Можно?

Я кивнул, и она продолжила:

– Возможно, вы слышали, когда вошли, как я говорила по телефону. Речь шла о нашей передаче - шоу "Entre Nous". "Между нами", то есть. Мы лишились очередного гостя - изобретателя из Дакоты, - и я хотела спросить, нельзя ли пригласить вместо него Ниро Вулфа. Я знаю, что он никогда не выходит из дома, но мы приехали бы к нему сами. У него на это ушло бы...

– Исключено, - я с улыбкой помотал головой.
– Мистер Вулф охраняет свой покой, как целая свора свирепых доберманов. Вдобавок он терпеть не может телевидения. Чудачество, скажете, но такой уж он у нас. Эксцентрик, знаете ли.

Я не добавил, что Вулф не в меньшей степени не выносит, когда в его доме кишат женщины.

– И вот ещё что, - сказал я, уже стоя в дверях.
– Вам не знакома эта вещица?
– Я вытащил из кармана найденный в квартире Чайлдресса ключ и показал ей.

Дебра Митчелл взяла ключ и внимательно осмотрела.

– Нет... Это не мой, - голос её звучал озадаченно.
– А в чем дело?

– Так просто. Что ж, ещё раз спасибо.

Напоследок она вновь попыталась закинуть удочку насчет съемки Вулфа, но я держался стойко, и она сдалась. Я в третий раз поблагодарил её за внимание и долготерпение, после чего мы наконец распрощались.

Шествуя по коридору к лифту, я раздумывал над двумя качествами Дебры Митчелл: красотой и твердостью духа; последнее особенно меня поразило полным отсутствием признаков горя из-за смерти человека, за которого она собиралась выйти замуж.

Глава 5

Поскольку Вулф не расписал порядок, в котором мне следовало навещать подозреваемых после встречи с Деброй Митчелл, я решил (в свете рассказанного ею) заскочить к Патрисии Ройс. Однако первым делом я завернул пообедать в свою излюбленную забегаловку на Седьмой авеню неподалеку от Сорок восьмой улицы; я посещал это заведение уже невесть сколько лет. За стойкой стоял Бенни, угрюмый детина, не уступающий по габаритам Вулфу - я помнил его с тех времен, когда паромная переправа к статуе Свободы на Стейтен-айленд стоила всего пять центов.

Сандвич с ветчиной и сыром был, как всегда, на уровне; не уступал ему и пирог с рыбой, который я запил холодным молоком.

Согласно адресу, который дал мне Винсон, Патрисия Ройс проживала в Ист-Виллидже между Второй и Третьей авеню. В двенадцать сорок пять такси высадило меня перед четырехэтажным домом, знававшим лучшие дни. По крайней мере, недавно перекрашенные здания по-соседству смотрелись рядом с ним как новенькие.

Поднявшись по ступенькам в сумрачную прихожую, я нажал кнопку звонка напротив таблички "РОЙС 2-В". Несколько секунд спустя прозвучало глухое "Да?"

– Меня зовут Арчи Гудвин, - представился я переговорное устройство. Я хотел побеседовать с вами по поводу Чарльза Чайлдресса.

Молчание. Затем послышалось нечто вроде "Я щас спущусь". Не услышав жужжания открываемой двери, я понял, что мне предлагалось подождать в прихожей. Ожидая, я попытался отомкнуть дверь ключом, который унес из квартиры Чайлдресса, но он не подошел. Примерно через две минуты, показавшиеся мне четвертью часа, за стеклянной дверью нарисовалась светловолосая бледнолицая женщина с синими глазами; она была в джинсах и тенниске с эмблемой Бостонского колледжа. Возраст неопределенный - от двадцати пяти до сорока.

– Что вам нужно?
– спросила она меня из-за двери.

– Вы Патрисия Ройс?

Она кивнула, но открывать не спешила.

– Я расследую смерть Чарльза Чайлдресса, - сказал я, говоря громче, чем следовало бы.
– Можно мне войти?

– Вы из полиции? Ко мне уже приходили.

– Нет, я частный сыщик и служу у Ниро Вулфа.
– Я извлек из кармана закатанное в пластик удостоверение и показал ей через стекло.

Патрисия Ройс пожала плечами. Затем тяжело вздохнула и открыла дверь.

– Про Ниро Вулфа я слышала, - сказала она, - да и ваше имя мне знакомо. Не знаю, что тут расследовать, но, раз уж вы пришли... Пойдемте.

Тон её звучал не слишком вдохновляюще, но я поспешил воспользоваться приглашением, пока она не передумала.

Лелея по пути свое поцарапанное самолюбие, я последовал за ней в квартиру на втором этаже. Патрисия ввела меня в крохотную гостиную, обставленную в ультрасовременном стиле. Меня усадили на металлический с кожаной обивкой стул, который выглядел (и оказался) страшно неудобным, а сама Патрисия пристроилась на диване, изготовленном по спецзаказу человека, сложенного пополам под прямым углом.