– А вы согласны с такой самооценкой Чарльза?

– Мистер Гудвин, - сказала она, избегая моего взгляда, - вы вновь обращаетесь не по адресу. Вы, должно быть, знаете, что я тоже писательница. Разумеется, не столь известная, как Чарльз, но четыре романа я опубликовала - действие в них происходит в восемнадцатом веке. На рабовладельческом Юге или в Англии. Думаю, что каждый писатель в той или иной степени страдает паранойей. Всем нам кажется, что нас недооценивают или, в крайнем случае, воспринимают как должное. А в случае Чарльза это чувство ещё усиливалось тем, что условия последнего контракта вообще казались ему оскорбительными. А потом наложилось ещё одно обстоятельство...

– Продолжайте, прошу вас, - пришпорил я Патрисию, опасаясь, что она опять погрузится в летаргию.

Патрисия возвела глаза к потолку.

– Вы знаете, что он был помолвлен и собирался жениться?

– Да, что-то слышал, - уклончиво признал я.

– Это правда, - пробормотала она, по-прежнему не сводя глаз с потолка.
– Женщина эта - её зовут Дебра Митчелл - весьма привлекательная, а также довольно известная; она работает на телевидении. Так вот, в последние недели Чарльз стал мучиться сомнениями на её счет.

– А почему, не знаете?

Патрисия сомкнула губы. потом кивнула.

– Чарльз не слишком охотно распространялся на эту тему, но я заметила, что он был серьезно обеспокоен ее... желанием прибрать все к рукам. Эта женщина подавляла его. А Чарльз всегда был совершенно независимой личностью; он не выносил ни малейшего принуждения.

– А не подумывал ли он о том, чтобы порвать с ней?

Вновь задумчивый кивок.

– Мне показалось, что да. Я никогда не вторгалась в его личную жизнь наши отношения складывались иначе. Однако за несколько дней до... этого трагичного случая он сказал мне нечто такое, что я впрямь решила: их отношения висят в воздухе.

– Не вспомните, что именно он вам сказал?

– Постраюсь. Я как раз зашла к нему поработать на компьютере. Чарльз уже собирался уходить, но перед самым выходом обронил, что "приговорен к вечному холостячеству". Именно так. Я запомнила, потому что чуть позже он повторил эту фразу.

– А вы не знаете, не расторг ли он помолвку?

– Нет, - ответила она, чуть приподнимаясь и подворачивая под себя ноги.
– Он ничего не говорил, а я не спрашивала.

– Мисс Ройс, минуту назад вы сказали, что ваши отношения с мистером Чайлдрессом "складывались иначе". Не могли бы вы уточнить эту фразу? Как бы вы сами охарактеризовали ваши отношения?

– М-мм. Хорошо. Вот что - зовите меня, пожалуйста, Патрисией. Единственный, кто обращается ко мне так формально, это мой банковский кредитор, а я не хочу о нем вспоминать. Я понимаю, как это звучит, но мы с Чарльзом были просто добрые друзья - и все. Знакомы мы с ним уже целую вечность. Господи, даже подумать страшно - ведь уже десять лет прошло с тех пор, как мы впервые встретились на совещании молодых писателей в Вермонте. Мы подружились сразу. У нас с Чарльзом оказались одинаковые литературные вкусы и пристрастия: мы восхищались одними и теми же авторами, и одних и тех же презирали. Уже в Нью-Йорке мы с ним основали нечто вроде товарищества. Помогали друг другу, поддерживали в трудную минуту, читали рукописи, давали советы и так далее. Нам было хорошо вдвоем - мы получали много пользы от общения.

– Но дальше делового общения ваши отношения так и не зашли?

Патрисия едва не улыбнулась.

– Мистер Гудвин, вы когда-нибудь были женаты?

– Во-первых, я отношусь к форме обращения так же, как и вы. Я предпочитаю, чтобы меня называли Арчи, и прошу вас обращаться ко мне именно именно так. А на ваш вопрос отвечу: нет, не довелось. А что?

– Мне кажется, что у вас есть подруга. А то и не одна. Это так?

Я кивнул.

– Да, и я понимаю, что вы хотите сказать.

На сей раз она и вправду улыбнулась; вышло довольно мило.

– Да, Арчи, я это тоже понимаю. Как часто вас спрашивают: "Когда ты наконец женишься на такой-то и такой-то?"

– Случается.

– Так вот, как и вы, я никогда в браке не состояла, но даже сейчас, одиннадцать лет спустя, не могу ответить, права ли была, отказавшись в свое время от одного предложения. Однако я знаю, что можно дружить с мужчиной, не уделяя все внимание сексу. Я понимаю, что Дебра Митчелл видела во мне угрозу своим отношениям с Чарльзом, но опасаться меня ей было ни к чему. Главным своим врагом была она сама, её характер.

– Понятно. Вы, должно быть, сейчас работаете над новой книгой?

Патрисия вдруг сжалась, потом покачала головой из стороны в сторону.

– Я работала над романом о Шотландии времен последнего правления Стюартов. Он был наполовину готов... Однако после случившегося я даже смотреть на него больше не могу. Все в нем напоминает мне о Чарльзе, ведь почти все было создано в его квартире.

– Значит, теперь он пылится в кладовке?

– Нет, он погиб, как и династия Стюартов, - прошептала Патрисия.
– Я уничтожила набор. Его больше нет - даже следов не осталось.