– А как отнесся к этому ваш издатель?

Она развела руки в стороны.

– Он пока ничего не знает, хотя мне придется признаться в содеянном. Правда, срок подходит только осенью, а редактору я даже первых глав не показывала.

– Жаль. Послушайте, Патрисия, а кто, по-вашему, мог бы убить Чайлдресса? Кому была выгодна его смерть?

Она протестующе замотала головой.

– Нет! И именно поэтому я не верю, что его убили! Мистер... Нет, Арчи, Чарльз застрелился - и тут уж ничего не поделаешь. От этого его смерть не становится менее трагичной. Кстати, однажды он уже пытался покончить с собой. Это было несколько лет назад, когда его рукопись - он назвал её "Великий американский роман" - последовательно отвергли семь или даже восемь издателей. Он пытался отравиться газом, но сосед вовремя учуял запах. Его успели спасти. С тех пор он не раз лечился у психотерапевтов, но не проходило и нескольких месяцев, как он впадал в очередную депрессию. Очень был тонкий человек, чувствительная натура.

– У него, кажется, не было близких родственников?

– Только одна или две тетки, да ещё какая-то кузина в Индиане. Сам он родом из городка по названию Мерсер. Мать умерла два года назад. Это я хорошо помню, потому что он ездил к ней и провел у её постели последние несколько месяцев. Он сильно изменился, когда после этого вернулся в Нью-Йорк.

– Каким образом?

Патрисия зажмурила глаза и начала раскачиваться взад-вперед. Потом, заморгав, ответила:

– Он повзрослел. Или даже постарел. Возможно, именно так и случается, когда теряешь очень близкого человека. Он был единственным ребенком, а отца потерял очень давно, поэтому всю горечь последней утраты перенес в одиночку.
– Она содрогнулась.
– Извините, не хотела омрачать вам настроение. Просто с тех пор Чарльз уже никогда не был прежним; перестал шутить, да и улыбку на его лице я почти больше не видела.

Держу пари, что ты и сама не из племени весельчаков, подумал я. Да и у психотерапевта лечилась, наверное, тоже не раз. Вслух же я сказал следующее:

– Вы сказали, что Чайлдресс дал вам ключ от своей квартиры? Скажите, этот ключ вам не знаком?
– Я повертел перед её носом своим новым приобретением.

– Нет... не думаю, - сказала она, беря ключ и всматриваясь в него.
– А что?

– Да так, ничего особенного. Что ж, спасибо за помощь. На всякий случай, возьмите мою визитку - вдруг вспомните что-то полезное. Да, ещё один вопрос, - произнес я, как бы случайно вспомнив и одновременно вставая со стула, который давно нужно было выбросить на самую грязную свалку.

– Да?

– Для протокола - где вы были в прошлый вторник до того, как пошли к Чарльзу? Скажем, начиная с полудня.

– Я ждала этого вопроса.
– Патрисия Ройс тоже встала. Ее светловолосая макушка доставала мне до шеи.
– Я сидела дома и никуда не отлучалась. Теперь вы спросите, видел ли кто-нибудь меня в это время, да? Нет, никто. И по дороге к Чарльзу, а его дом всего в трех кварталах от моего, я тоже не встретила никого из знакомых.

Если из-за этого я становлюсь подозреваемой, то тут уж ничего не попишешь. Боюсь, что не смогла вам существенно помочь, мистер Арчи Гудвин. Да и никто не сможет, если вы будете считать, что Чарльз не собственноручно свел счеты с жизнью.

Да, пусть Патрисия и не годилась для конкурсов красоты, говорить она умела. Я ещё раз поблагодарил её и мы распрощались за руку, однако её синие глазищи так ни разу и не встретились с моими. Расстались мы не друзьями, но и врагами не стали; так, по крайней мере, решил я. После того, как она выпустила меня и заперла дверь, я чуть задержался на лестничной площадке, чтобы убедиться, что и к её замку загадочный медный ключ не подходит.

Глава 6

Домой я вернулся уже в третьем часу, а это означало, что Вулф ещё торчал в столовой, уписывая камбалу, запеченную в белом вине. Прерывать трапезу чревоугодника мне не хотелось, но и отказываться от фрицевского угощения ничуть не улыбалось, поэтому я прошагал прямиком на кухню.

– Привет, Арчи, твое блюдо ещё даже не остыло, - сказал Фриц, слезая с высоченного табурета, на котором читал какой-то немецкоязычный журнал.

– Премного благодарен, - кивнул я, достав из холодильника пакет молока и доверху наполняя стакан.
– Мне никто не звонил?

– Мистер Коэн, в четверть одиннадцатого - голос у него был раздраженный, но передавать он ничего не стал. И ещё мистер Хорэс Винсон, в десять двадцать пять. Он интересовался, получили ли мы его чек, и я сказал, что да.

Хотя Фриц даже не подозревал о том, какая сумма фигурирует в чеке, голос его приобрел характерную интонацию, которую я называю: "а мы опять при деньгах, ура-ура!" Его так и подмывало спросить меня, как идут наши дела, но он держался, а я лишнего не болтал - я был слишком увлечен тарелкой с камбалой, которую он только что передо мной поставил. Покончив с двумя порциями кряду и закусив заварным кремом из папайи, я прихватил чашечку кофе и отправился в кабинет, где уже сидел Вулф, обставившись пивными бутылочками и читая очередную книгу, "Дредноут" Роберта К. Мэсси.

– Ты поел?
– ворчливо спросил он.

– Да, сэр, и воздал этому шедевру должное. Жаль, что вам пришлось обедать в одиночестве, но - задания шефа превыше всего. Отчитаться?

Вулф отложил книгу, смежил очи и кивнул. Ничего не поделаешь свежеиспеченный банковский чек вынуждал его работать, а это занятие толстопузый гений ненавидел больше всего на свете. Я не слишком прихвастнул перед Патрисией Ройс своей памятью. Мне не раз случалось дословно излагать Вулфу беседы, состоявшиеся несколько часов назад, так что ознакомление его с ответами и рассказами двоих подружек Чарльза Чайлдресса было для меня детской забавой.