– Значит, книги Сойера приносили издательству хорошие барыши?

Отт скорчил гримасу и передернул плечами.

– Да, они раскупались недурно, но смысл задумки Винсона заключался и в том, чтобы новые книги подстегнули продажу залежалого товара. Так мы называем нераспроданные тиражи, - пояснил он, заставив меня всерьез усомниться в моих умственных способностях.
– Не удивительно, ведь Сойер накропал не меньше пары дюжин книжек про Барнстейбла, причем на все из них права принадлежат "Монарху". Так что овчинка выделки стоила.

– И Чайлдресс поручил вам вести переговоры с Винсоном, верно?

– В целом - да. Чарльз сказал, что наслышан о моих успехах и знает, что я представляю перед "Монархом" нескольких авторов.

– Скажите, он был доволен условиями первоначального контракта?

– Дело в том, мистер Гудвин, что, как очень скоро выяснилось, Чарльз Чайлдресс никогда не был доволен чем или кем бы-то ни было. Большего зануды нельзя было и сыскать, поэтому я страшно жалею, что у меня не хватило мозгов порвать с ним после первого же контракта. Разумеется, вы как опытный интервьюер тут же спросите, что же мне помешало? Я отвечу сам: жадность подвела. Самая обычная человеческая жадность.

– Что ж, тут ничего удивительного нет. Вполне типичная история.

– Совершенно верно. Тем более, что меня ещё согревали надежды на возможные экранизации его романов.

– А до них так и не дошло?

Отт выпятил нижнюю губу.

– Нет, и мне следовало давно это предвидеть, однако, сами знаете надежда умирает последней. За последние годы ни кино, ни телевидение почти не обращались к произведениям Дариуса Сойера, и вскоре стало ясно, что и продолжение серии про Барнстейбла их не привлекает. Какое дело Голливуду до похождений чудака холостяка из Пенсильвании, который живет на ферме, цитирует Бенджамина Франклина, пьет холодный чай, а между делом разгадывает преступления и разоблачает убийц. Такой доморощенный подход действовал на парней из Голливуда, как пугало на ворон. Я потратил черт знает сколько времени и сил, чтобы хоть чего-нибудь добиться, но тщетно. Чарльз же в награду за все мои усилия лишь поносил меня на все корки, уверяя, что я просто не знаю нужных людей.

Я сочувственно кивнул:

– Да, похоже человек был не из легких.

– Вы ещё и половины всего не знаете, - фыркнул Отт.
– Наши отношения быстро ухудшались. Чарльзу изначально казалось, что условия его первого контракта недостаточно хороши - контракт был заключен лишь на одну книгу, поскольку Винсон хотел проверить, каким получится продолжение барнстейбловской серии, прежде чем брать на себя дальнейшие обязательства. Во втором контракте - уже на две книги - условия были для Чарльза более выгодными, но он все равно капризничал. Несколько месяцев назад, когда я начал переговоры о следующем контракте, тоже на два романа, Чарльз потребовал, чтобы гонорар ему я выторговал на восемьдесят процентов выше прошлого. Услышав такое заявление, я тогда едва чашечку кофе на себя не выплеснул. Я счел его требование совершенно безумным, и так ему и сказал. Хотите знать, что он мне ответил? "Говорят, вы с Винсоном запанибрата - вот и докажите, на что вы способны".

– Что мне оставалось делать?
– плаксивым тоном продолжил Отт.
– Сидя с Винсоном в ресторане, я передал ему требования Чарльза, а он посмотрел на меня как на ненормального. Он, конечно, понимал, что Чарльз на меня наседает, да и к тому же - по совершенно непонятным мне причинам симпатизировал ему. Словом, мы с Винсоном препирались битых два часа, прежде чем он пообещал повысить ставку Чайлдресса на пятнадцать процентов; вполне, по-моему, справедливо, хотя я об этом и умолчал.

– А как отнесся к этому известию Чайлдресс?

– Ха! Вы бы ни за что не догадались. Он начал топать ногами и орать на меня, прямо здесь, в этом кабинете. Этот негодяй обозвал меня никчемным бездельником, присовокупив, что найдет себе нового агента, знающего толк в своем деле. Я возражать не стал, сказав, что довольно уже с ним намучился сущая правда, между прочим. В конце концов, клиентов у меня было хоть пруд пруди, и потеря Чайлдресса меня бы по миру не пустила. Добило меня ещё и то, что, по наущению Чайлдресса, я потребовал у Винсона, чтобы тот уволил своего редактора Кейта Биллингса, с которым Чайлдресс был на ножах. Винсон согласился, и дал Биллингсу расчет.

– А что Биллингс - плохой редактор?

– На мой взгляд, не из лучших. Он довольно наглый и бесцеремонный, как, правда, и многие другие в нашем бизнесе. Однако впридачу он ещё слишком пристрастный и въедливый. Слишком много на себя берет. Переписывает за авторов целыми абзацами, причем не слишком искусно. Он свято убежден, что ни один писатель не в состоянии трезво оценить свою работу. Как бы то ни было, я избавил от него Чайлдресса - и вот вам благодарность!
– Отт в сердцах треснул кулаком по кипе бумаг на столе.

– И затем в "Книжном бизнесе" появилась статья Чайлдресса, да?

– Да. Зная, на что способен этот проходимец, можно было, конечно, не удивляться, и все же статья произвела настоящий фурор. Вы читали ее?

Я ответил, что нет, и Отт, вдруг заметно покрасневший, продолжил:

– По имени он меня не называл, но любому - от Гринвич-Виллиджа до Центрального парка - было ясно, о ком идет речь. "Наши литературные агенты совсем обленились, зажрались и способны только почивать на лаврах", - так он написал. Ну и дальше в том же духе, весьма для меня оскорбительном.