Замотавшись в плед с головой, оставив открытым только лицо, он смотрел на нее.

Кэрол улыбнулась, не найдя в его лице ничего от того чудовища, рядом с которым засыпала.

— Как ты? — ласково спросила она.

— Нормально, мам. Давай зажигай, а то околеем. А ещё я есть хочу.

Улыбка сошла с лица Кэрол, когда перед мысленным взором у нее вдруг появилось обезображенное тело мертвой женщины. Взгляд ее невольно переместился за диван, где должно было все ещё лежать тело.

Отвернувшись, она закинула в камин дрова, тут же нашла газеты и жидкость для розжига и без труда разожгла огонь. Подождав, когда огонь достаточно разгорится, она выпрямилась.

В комнате стало гораздо светлее. Причудливые тени заскакали вокруг, свет от огня сразу сделал комнату уютной и как будто сразу немного теплее.

— Ну вот, так намного лучше, — улыбнулась она.

— Да уж! А со светом что?

— Думаю, электричество здесь от генератора. Надо его найти. Может, бензин кончился, или просто заглох.

— Ты разбираешься в генераторах?

— Даже в глаза их никогда не видела. Если, конечно, он сломался, я ничего не смогу сделать. Но если дело не в этом, то заправить его или включить я, наверное, смогу. Не думаю, что там супер-сложная система. Если, конечно, я найду бензин. Но он должен быть, раз этот проклятый сюда приезжает. Он включил холодильник, когда пришел. Значит, топлива должно быть достаточно.

— А еда у него здесь есть?

— Полно.

— Это хорошо. Главное, не замёрзнуть тут и не умереть с голода.

— Не замерзнем. Уверена, у него тут достаточный запас дров. Завтра, когда будет светло, все здесь обследуем. За домом есть гараж. Сходим туда, посмотрим, что там. Найдем генератор. Надеюсь, буря до завтра стихнет.

Подойдя к окну, она всмотрелась во мрак за стеклом.

— Жаль, я не успела его догнать. Тогда у нас была бы машина. Как нам теперь отсюда выбираться?

— Он привез нас в какую-то жопу. Здесь настоящая глушь. Вряд ли мы сможем выбраться отсюда сами, да ещё пешком. Если бы хоть лето было! А так заблудимся и замерзнем.

Кэрол вздохнула.

— Нол и Исса тут нас точно не найдут! — буркнул огорчённо Патрик. — Зато могут найти фанатики. И Луи знает, что мы здесь. Этот проклятый обосрался и удрал, но Луи может прислать других.

— А твое… чудовище? Ты знаешь, что оно может? Может, с ним нам никто не страшен? Ведь даже Луи его боится и сразу убегает, стоит тебе на него зашипеть. Может, оно сможет нас защитить, отбиться ото всех? Как думаешь?

— Мам, я ещё не знаю. Я не смог освободиться от скотча, разорвать его. В этом существе нет какой-то сверхъестественной физической силы. Может, пока нет. Я не знаю, что оно может, на что способно.

— Но помнишь, в Париже — ты с такой силой отбросил Луи, даже не прикоснувшись! И физическая сила не понадобилась.

— Да, помню.

— Может, ты и с другими так сможешь?

— Если на нас здесь нападут, узнаем. Я понял, что вызывает мое чудовище — злость или страх. Словно оно появляется, чтобы меня защитить. Или себя, не знаю. Мы же с ним одно целое, как я понимаю. Он — это я, только другой. Здесь нет света благословенных, ничто его не блокирует. Это хорошо. Проблема в том, что если заявятся фанатики с благословенным… нам туго придется. Пока спала, ты не пыталась выяснить, что с Нолом и Иссой?

— Меня мучили одни кошмары. Надеюсь, это были всего лишь сны, а не видения, предрекающие будущее.

— А что там было, в этих кошмарах?

— Ничего обнадеживающего.

— А все же?

— Нас с тобой убивали. Снова и снова. Травили, догоняли и убивали.

— М-да. Надеюсь, что это были просто сны. Это все, что тебе снилось?

Кэрол поколебалась.

— Мам.

— Нет, не все.

— Что ещё? Выкладывай.

— В других кошмарах убивал всех вокруг ты.

— Этот сон лучше, чем первый. Лучше пусть я сам буду убивать, чем меня.

— Лучше пусть будет все иначе, ни как в первом, ни как во втором кошмаре! Они все ужасны! — Кэрол замолчала, не отрывая от него взгляда, набираясь мужества для мучающего ее вопроса. — А эта женщина, сынок… Ты помнишь, что с ней произошло?

Мальчик виновато сжался под пледом и спрятал лицо.

— Прости меня, мам. Я не хотел. Клянусь, я не хотел! Оно как-то само вышло… Я даже не понимаю, как… Я так хотел есть. Был таким страшно голодным. А она излучала свет… я видел его… Я даже не представлял, что в человеке есть столько энергии. И вдруг я ее увидел, так четко, так ясно! Человек весь ею наполнен, она есть в каждой его клеточке… Эта энергия даёт жизнь. Каждой клетке живого организма. Ее у этой женщины было так много… а во мне словно не хватало… Я всего лишь хотел взять у нее немного этой энергии… Я просто подошёл… и эта энергия как будто сама в меня потекла… О, это такое невероятное ощущение, мам, я даже не могу его передать словами! Как будто эта энергия проникала в каждую клеточку моего организма, наполняла жизнью, силами, этим светом… Как будто я был высохшим цветком, который поливали водой. Я не хотел ее убивать. Просто когда посмотрел на нее, она оказалось уже такой… мертвой.

Кэрол молча слушала, застыв на месте, с болью в глазах смотря на него. И не знала, что сказать.

— Зато я знаю, что ест Луи теперь, когда перестал быть человеком. Знаю, что ест мое чудовище, — продолжил мальчик и выглянул из-под пледа, виновато взглянув на мать. — Только не плачь, мам, пожалуйста. Я так больше не буду. Ведь когда я такой, как всегда, я этого не делаю. Я ем обычную еду. Это же только мое чудовище. Если в него не превращаться, все будет в порядке.

— А я? — прохрипела Кэрол. — Мою энергию тебе не хотелось… съесть?