— Ложись, — Патрик приподнял край одеяла, и она, придерживая штаны, медленно забралась в постель и легла на живот. Хоть онемение ещё не прошло, и она почти не ощущала боли, ей все равно не хотелось ложиться на спину и тревожить свои раны.

Патрик подкинул в камин дров и навёл порядок на столе, сложив медикаменты в аптечку, а грязные бинты и вату, ампулы и шприцы — в миску. Лампу он оставил включенной, несмотря на то, что от камина шло достаточно света. Кэрол не возражала, понимая, что ему страшно. Ей самой было страшно.

Раздевшись до футболки и трусов, мальчик поспешно нырнул под одеяла и укутался с головой.

— Как ты, мам? — заботливо спросил он, согревшись и выглянув из под одеяла.

— Хорошо, — она улыбнулась.

— Стало теплее, правда?

— Ну конечно. Если поддерживать огонь, здесь будет тепло. Давай попробуем поспать.

— Мне не хочется. Мы же весь день проспали.

— Мне тоже. Тогда пока просто полежим, а потом уснем. Завтра у нас много дел. Мы должны отдохнуть.

— Думаешь, ты сможешь завтра встать? У тебя здорово порезана спина, да и нога опухла. Вдруг хуже станет?

— Не станет. Ты сделал все, что нужно, теперь я пойду на поправку.

— Надеюсь. Если будет болеть, скажи, я дам обезболивающее, там есть в аптечке. Не терпи.

— Ладно.

— Может, сразу сейчас выпьешь, чего ждать?

— Нет, пока не болит. Позже.

Сна не было, они тихо разговаривали, чтобы не прислушиваться к звукам снаружи, к вою вьюги и шуму леса. К страху и отчаянию, сжимающих их изнутри. Время от времени до них доносился протяжный тоскливый вой, и тогда они невольно замолкали с замирающими сердцами, прислушиваясь.

Патрик придвинулся ближе, и Кэрол обняла его одной рукой, успокаивающе поглаживая.

— Мы в безопасности, — повторила она шепотом. — Никому до нас здесь не добраться.

Она замолчала. Она хотела, чтобы ее слова утешили и успокоили мальчика, но у самой от этих слов тоскливо заныло сердце, когда она подумала совсем не о диких зверях снаружи.

«Никому, — повторила она уже про себя, и это было похоже на стон отчаяния.

— Никому, — прошептал вслух Патрик, подслушав ее мысли и соглашаясь с ними.

Осторожно повернувшись на бок, Кэрол притянула его к себе. Он крепко обнял ее, стараясь не коснуться порезов и совсем по-детски прижался к ней. Прижавшись щекой к его макушке, она тихо запела.

— Тише, мам, не надо, а то волки услышат и придут! — перебил ее мальчик.

— В такую вьюгу не услышат.

— Откуда ты знаешь? Не надо. Давай тихо лежать.

Кэрол промолчала и поцеловала его в мягкие волосы.

— Скорее бы утро, — прошептал он. — Как думаешь, сколько сейчас времени?

— Не знаю. Пожалуй, выпью обезболивающего, — откинув одеяло, Кэрол нехотя встала и, быстро отыскав нужное лекарство, выпила, запив оставшейся водой из кружки. После чего поспешно снова спряталась под одеяла и прижалась к Патрику.

— Сильно болит? — с жалостью спросил он, разглядывая ее лицо.

— Немного. Сейчас пройдет.

— Нам повезло, что здесь есть лекарства.

— Конечно, ещё как повезло! — Кэрол пощекотала его бока. — Здесь даже два ведра с сидушками от унитаза, каждому по ведру! Так что грех жаловаться! Уверена, завтра мы ещё не такие сокровища тут обнаружим!

Мальчик захихикал.

— Знал бы папа, где мы оказались и что с нами случилось! — он замолчал, потом задумчиво заглянул Кэрол в глаза. — Как думаешь, если бы он знал… он бы нам помог?

Кэрол грустно улыбнулась.

— Конечно. Ведь он любит тебя. Он бы обязательно пришел тебе на помощь.

— А тебе? Думаешь — нет?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Я давно уже не знаю, что ожидать от твоего папы. Но это только по отношению ко мне. Что касается тебя — никаких сомнений у меня нет. За тебя он жизнь отдаст. И все тебе простит. К тому же, ты ребенок.

— Зато я не готов ему все простить, — буркнул мальчик. — Ладно, ну его, забудь. Зря я вспомнил о нем. Опять. Почему мы постоянно о нем вспоминаем?

— Потому что любим. Скучаем.

— А он? Как считаешь — скучает?

— Думаю, да.

— Раскаивается? Жалеет?

— Наверное.

— Вот и пускай! Предатель! Сам виноват! — Патрик сердито насупился, пытаясь скрыть от Кэрол свою боль. Но она видела ее, чувствовала. Спорить с ним сейчас было бесполезно. Он весь в отца. Но пройдет время, он остынет. Кэрол надеялась на это.