— Нет. Твоя энергия… как бы это сказать… не чистая. Отравленная. Испорчена проклятием. У того проклятого тоже такая же, я увидел это, когда он пробежал мимо меня. Значит, она у всех проклятых такая. И поглощать ее совсем не хочется. Это все равно, что подобрать из грязи что-нибудь и попытаться съесть. Ну или что-то протухшее, гнилое.

— Ну спасибо! — Кэрол горько усмехнулась.

— Прости, мам, я не хотел тебя обидеть. Зато ты можешь не бояться, что я тебя съем! — Патрик нервно засмеялся. — Может, так Луи и различает проклятых, если он способен видеть энергию, как я увидел? Тогда почему он видел ее, даже будучи ещё человеком, а я не вижу? Вижу только, когда перевоплощаюсь.

— Я не знаю, — устало отозвалась Кэрол.

— Ты расстроена, — грустно заметил Патрик.

— Конечно, я расстроена!

— Ну… я ведь и раньше убивал людей. Только другим способом. И ты тоже. Зачем же так расстраиваться и делать из этого трагедию? Подумаешь! Она все равно была не жилец. У нее ножевая рана в животе и внутреннее кровоизлияние… Она теряла свою энергию. Она все равно бы умерла. А я избавил ее от мучений и подарил быструю лёгкую смерть.

— Надо же, какое благородство, какое милосердие! — не удержалась Кэрол. — Пожалуйста, замолчи. Перестань так говорить. Или, боюсь, я сейчас пойду и повешусь. Или уйду в лес, чтобы там замёрзнуть.

— С ума сошла, что ли?

— Нет. Но уже к этому близка. Мой сын превратился в чудовище, высосал женщину и говорит мне «Подумаешь!». Да, лучше умереть или сойти с ума, чем наблюдать такое.

— Не говори так, — подавленно прошептал Патрик. — Ведь ты все ещё меня любишь? Любишь? Даже… таким?

— Я люблю тебя и всегда буду любить. Я даже готова любить тебя тем… другим. Но если оно будет творить такие страшные вещи… боюсь, я вряд ли смогу его принять. Нельзя убивать людей, ни будучи человеком, ни кем-то иным — нельзя! Если ты будешь это делать, то станешь именно таким, каким хочет видеть тебя Луи — монстром. Чтобы выжить, мы должны затаиться, не совершать ничего плохого, не вредить — только тогда есть шанс, что от нас отстанут. Но если ты будешь убивать, люди никогда не прекратят охоту на тебя, пока не уничтожат. Разве ты этого не понимаешь? Чем больше люди станут тебя бояться, тем они будут опаснее для тебя! Для нас. Не слушай Луи и его глупые речи о том, как ничтожны люди. Это не так. Люди умеют постоять за себя и свои жизни. Они не будут сидеть и ждать, когда их уничтожат, покорно смиряться и позволять себя превратить в пищу… Нет, сынок. Люди сильны и очень опасны. Помни об этом, никогда не забывай. И сейчас ты в их мире, на их территории. Ты один, ну если считать Луи, то вас двое, а их много.

— Но ведь Луи говорил, что я могу протащить сюда других.

Кэрол застыла, широко раскрытыми глазами уставившись на него.

— Что?

— Ну я, конечно, не собираюсь этого делать… Но если меня вынудят? Если мне придется… чтобы позвать на помощь таких, как я… чтобы меня не убили. Или я должен позволить себя убить? Я тоже не хочу. Они не хотят, чтобы их убивали — и я не хочу, чтобы убивали меня! А ты? Ты предпочтешь, чтобы меня убили, лишь бы сами люди не пострадали? Они тебе дороже, чем я?

— Нет. Конечно, нет. Но и выпускать сюда других монстров тоже не выход. Что тогда будет? Страшно даже подумать. Война, бойня… апокалипсис какой-то…

— Тогда нечего на меня нападать! Они же первые начали! Пусть отстанут! — упрямо заявил Патрик.

— Нет, не первые. Это начал ты. Именно ты. Вернее, то существо в тебе. Оно первое пролезло в этот мир… в их мир. Опутали все вокруг проклятыми, убиваете людей, воруете их души… Это вы напали. Люди сейчас защищаются. Защищают себя и свой мир. Разве я не права? Разве это не так?

Мальчик угрюмо молчал, сердито насупившись.

— Ответь мне. Это не так?

— Так! — с досадой бросил он.

— Тогда не надо на них обижаться. Надо сделать так, чтобы в тебе перестали видеть угрозу. Чтобы о тебе, о нас забыли. Или, по крайней мере, чтобы другие люди не узнавали и не начинали в это верить, как габриэловцы. Это единственный выход.

— Ладно… согласен, — нехотя сдался Патрик.

— А теперь давай-ка, помоги мне вытащить ее отсюда, — жёстко велела Кэрол, подходя в телу на полу.

Нехотя Патрик поднялся, скидывая с плеч плед.

— И куда ее?

— Не знаю. Наружу пока, за дверь. Завтра, если буря стихнет, попробуем похоронить. У него должны быть лопаты… Он же избавлялся как-то от трупов своих жертв. И второе тело… оно тоже где-то здесь, спрятано, наверное. Он не успел бы от него избавиться за то время, что выходил. Затащил, наверное, куда-то и спрятал.

— Давай тогда пока в гараж… А может, так оставим, за ночь дикие звери растащат, чего самим возиться? Ладно, я пошутил, — поспешил он добавить, поймав на себе ее негодующий взгляд.

Схватив женщину за куртку на плечах, Кэрол приподняла ее и потащила к выходу.

Патрик подбежал к двери и, отодвинув засов, распахнул ее.

— Бери ее за ноги, — процедила Кэрол, пытаясь совладать с эмоциями и отнестись хладнокровно к тому, что они делают.

Брезгливо скривившись, он схватил тело за щиколотки и оторвал от пола.

На них налетел порывистый ветер, едва не сбив с ног, обдав снегом.

— Блин, мам, тут хоть глаз выколи, вьюга какая — с ног сбивает! Куда ты собралась ее тащить? Я даже не вижу этого гаража! Давай оставим тут! Ее сейчас снегом заметет, считай, что пока похоронили! — прокричал Патрик. — Я шага отсюда никуда не сделаю! А вдруг тут волки или медведи?