Эль — пожилой темнокожий мужчина с густыми веснушками на лице и белоснежными волосами под водительской кепкой. Может быть, дело в его возрасте или тихом поведении, но мне нужен надежный водитель, который возил бы меня туда и обратно от моего дома к Таланту, и Эль был единственным логичным выбором.

— Я еду в центр, — говорю я, пристегивая ремень безопасности, — Здание «Ридж и Сыновья», пожалуйста.

Темные глаза Эля встречаются с моими сквозь отражение в зеркале заднего вида.

— Это просто остановка или вы хотите, чтобы я вас дождался?

Я качаю головой, заставляя себя не прерывать зрительный контакт, несмотря на то, как неправильно идти против собственных инструкций.

— Твоя осмотрительность имеет первостепенное значение, Эль. Возможно, теперь я буду звонить тебе намного чаще. Твое молчание будет щедро вознаграждено.

Он приподнимает шляпу и не отрывает глаз от дороги, въезжая в пробку.

— Да, мэм.

Пишу Таланту.

Лидия: Уже в пути.

Вскоре он отвечает.

Талант: Зайди ко мне в кабинет.

Устроившись в кожаном кресле, я смотрю на окрестности с новым пониманием после моей утренней прогулки с Псом, когда я ходила по тротуарам собственными ногами и восхищалась ухоженными дворами, ведущими к домам в викторианском стиле. Гранд-Хейвен богат архитектурным наследием, и его следует испытать не только в кузове автомобиля.

Я внимательно смотрю, как мы движемся к перекрестку, где Наоми чуть не сбила меня. Мы в трех или четырех кварталах от моего многоквартирного дома, что достаточно далеко, чтобы считать утренний инцидент совпадением. Она из тех, кто игнорирует правила дорожного движения, и, возможно, я оказалась не в том месте и не в то время. Но в таком большом городе, как Гранд-Хейвен, три-четыре квартала от моего дома слишком близко для комфорта. Особенно, если она замешана в каких-то неприятностях, в которые попал «Молчание».

Здание «Ридж и Сыновья» великолепно смотрится под летним небом, отражая ярко-голубую атмосферу своей зеркальной поверхностью. В отличие от того, когда я была здесь в последний раз, через передние двери входит и выходит большой поток людей. Дэвид Ридж владеет всей собственностью, но только половина здания принадлежит «Ридж и Сыновьям». Остальные офисные помещения сдаются в аренду различным предприятиям, и сейчас два часа дня в будний день. Я не пройду незамеченной, и в таком виде я не смогу слиться.

— Я скора свяжусь с тобой, — говорю я Элю, выходя из Saburban.

Мои каблуки стучат по кафельному полу, пока я иду через вестибюль к лифтам через комнату. Я нахожу ироничным, когда на меня смотрят как на аномалию, несмотря на мои честные намерения. Я проститутка, но я здесь не для того, чтобы продавать секс за деньги. Тем не менее, меня открыто осуждают за то, что я оставила волосы распущенными и осмелилась одеться во что-то, что подчеркивает форму моего тела.

Шлюха, говорят их глаза.

Распутница, кричат их холодные плечи.

Если бы я была здесь от имени «Молчания», я бы оделась скромно, чтобы не выделяться, а они все равно пялились бы и осуждали, потому что красота пугает. Но зависть ощущается совсем иначе, чем вопиющее пренебрежение.

Тяжело быть женщиной.

Красота открывает двери.

Будь счастлива. Улыбайся больше. Оказывай влияние.

Но не переусердствуй.

Женское тело желанно, но не показывай слишком много кожи, потому что это бесчестно.

Будь сексуальна, но не сексуальна.

Но и не одевайся как монашка, потому что это странно.

К черту все.

— Здравствуйте, — говорю я тому же администратору, который приветствовал меня во время моего последнего визита, — Я здесь, чтобы увидеть Таланта Риджа.

Она приветствует меня с той же обычной улыбкой, которой, я уверена, она обучена встречать всех посетителей, но ее взгляд скользит по моим волосам и вырезу платья. Внезапно чувствуя себя неловко в собственной одежде, секретарша дергает себя за рукава и прочищает горло, ни разу не глядя в глаза.

Глядя на расписание, она говорит.

— Конечно, мисс Монтгомери. Он ждет вас.

Задержавшись на мгновение у его кабинета, я вспоминаю, как впервые вошла в эти двери и, следовательно, все изменилось. Я не знала, что столкновение наших миров приведет к полному разрушению моего строгого образа жизни, или что через несколько недель я вернусь, чтобы обнажить свою душу и надеяться, что он все еще примет меня.

Ясно, что показывать свое тело более терпимо, чем быть эмоционально уязвимой.