Я опускаюсь на колени и провожу руками по его бедрам к пряжке ремня.

Талант проводит ладонями по лицу и шепчет.

— Детка.

Взглянув на него из-под ресниц, я чувствую себя сильной в этой позе. Талант может сидеть надо мной, но я все контролирую, несмотря на свое положение на полу. Он твердо прижимается к внутренней стороне штанов, тает в своем кресле и шире раздвигает колени для меня, когда я наклоняюсь ближе, чтобы расстегнуть его ремень. Одним движением моей руки его штаны расстегиваются, и я медленно спускаю молнию.

— Было бы очень неловко, если бы кто-нибудь вошел, пока мы этим занимаемся, — я просовываю пальцы под пояс и стягиваю его брюки.

Член Таланта свободно выпрыгивает, и я облизываю его кончик.

Он берет свой настольный телефон и нажимает несколько кнопок, прежде чем сказать впечатляюще спокойным голосом.

— Если кто-нибудь позвонит, меня нет в офисе.

Держа его член в руке, я двигаю его вверх и вниз, вверх и вниз.

— Мне встать и запереть дверь?

Талант наблюдает за мной сквозь полуприкрытые глаза и покрасневшие щеки.

— Не смей, блять, уходить от меня.

— Я никуда не уйду, — обещаю я, перекидывая волосы через левое плечо, скрещиваю лодыжки и дую на кончик его члена, прежде чем полностью взять его в рот.

Меня мгновенно захватывает то, как голова Таланта запрокидывается, а его грудь вздымается и опускается, пока он изо всех сил пытается не застонать слишком громко. Он напрягается, но одновременно расслабляется, цепляясь за спинку стула, а затем за подлокотники, словно не зная, что делать с руками.

Сосать член никогда не было чем-то, что мне нравилось делать, поэтому я научилась уловкам, чтобы это закончилось быстро. Но с Талантом я хочу растянуть удовольствие как можно дольше. Я хочу запомнить, как приоткрываются его губы, как двигается его кадык, когда он глотает, и как он медленно моргает.

Я облизываю нижнюю часть его члена, прижимая головку его члена к небу и сжимая рукой основание. Его бедра двигаются вверх, загоняя его глубже в меня, и беру снова и снова. Я чувствую, как он сжимается между моими губами, и вкус спермы касается моего языка.

Как бы мне не хотелось, чтобы это закончилось, если он готов, я могу подарить ему лучший гребаный опыт, который у него когда-либо был. Удерживая головку его члена между губами, я толкаю кончик языка в маленькое отверстие, где головка соприкасается с членом, и жду, пока он застонет, прежде чем принять его как можно больше.

Рука Таланта скользит мне за шею в волосы, и я готовлюсь к тому, чтобы меня трахнули в рот. Опыт подсказывает мне, что это никогда не бывает нежным, поэтому от предвкушения у меня слезятся глаза, а рот наполняется слюной.

— Помедленнее, — говорит он хриплым тоном, — Двигайся медленнее, Лидия.

Медленно вдыхая через нос, я закрываю глаза и заглатываю всю его длину. Мое сердце стучит так громко, что отдается эхом в ушах, и мои колени начинают болеть на деревянном полу.

Большой палец Таланта мягко гладит меня по вискам. Он говорит.

— Посмотри на меня.

Я открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня с такой искренностью, которая стирает любой дискомфорт, который я испытываю, оставляя только нежность. Темный и прекрасный взгляд его глаз увлекает меня, и я замедляюсь, как он просит. Он больше не отрывает от меня взгляда, осторожно водя моим ртом вверх и вниз по его длине. Его пальцы запутались в волосах у меня на затылке, а большие пальцы очерчивали маленькие круги за моими ушами.

Его близость ощущается так, что если его не будет рядом, я умру.

Вставая на ноги, я натягиваю платье на талию, оседлав его ноги. Талант хватает меня за зад и перебрасывает к себе на колени, где его член с легкостью входит в меня. Держась за спинку стула, мои волосы действуют как занавес между нами и всем остальным. Я задыхаюсь у его рта и медленно кружу бедрами в виде восьмерки, уверенная, что это ненадолго ни для одного из нас.

По мере того, как безумие набирает обороты, развивается и что-то еще. Оно растет внутри меня, обвивая мои кости и переплетаясь с мышечными волокнами. Это преданность, нежность и уважение, все вместе и все сразу, вытесняющие старые чувства разочарования и одиночества. Это слово прямо на кончике моего языка, горько-сладкое и пышное.

Я целую Таланта, надеясь, что он попробует его во рту и расскажет, что это такое.

Он держит меня в своих руках и давит меня, как он мог бы. Пока его тело трогает мои маленькие синяки, которые он оставил на мне вчера, слова на кончике моего языка почти обретает звук. Но когда я пытаюсь его вытолкнуть, все, что происходит, это тяжелое дыхание и мычание. Талант щиплет мою нижнюю губу, размазывая помаду, и мой рот открывается. Я облизываю его пальцы, гадая, сможет ли он это увидеть и сказать первым.