— Я просто проверю голосовую почту, — она отмахивается от нас, — Здесь пусто.

Она мне нравится.

— Ты закончил? — Талант спрашивает своего брата. Мышцы его челюсти напряжены, и он перекрывает кровообращение в моей руке.

Уайлдер неодобрительно качает головой.

— Ты собираешься позволить этому случиться? Если не те люди узнают, кто она такая, Талант…

— Позволь мне разобраться с этим, — резко отвечает Талант.

— Этого не произойдет, — говорит Уайлдер, но борьба покидает его тело, — Ты мой брат.

Как ни раздражает Таланта отказ Уайлдера заниматься своими делами, я завидую крепким отношениям между ними. Семья для меня неизвестна не только потому, что я родилась единственным ребенком или потому, что моя мама умерла десять лет назад, но и потому, что я давно ни с кем не делилась уязвимой связью.

Инес делает все возможное, чтобы я чувствовала себя ее дочерью, но мы одинокие скитальцы, которые построили неожиданный союз на основе удобства. Мне нужно было руководство, а ей нужен преемник. Наши отношения дороги мне, но они натянуты по краям и уязвимы. Я доверяю Инес свою жизнь, но я не могу довериться тому, кто продает мое тело всем сердцем.

Она не может быть моей матерью и моим сутенером.

Но Талант может стать началом чего-то нового.

Если он сможет переварить меня после того, как узнает всю правду о том, кто я.

— Не переадресовывай мои звонки, Соня, — говорит Талант девочке за стойкой, занятой голосовыми сообщениями.

Уайлдер отступает с нашего пути, засовывая руки обратно в карманы. Он тепло относится к своему брату, но выражение его лица становится ледяным, когда он поворачивается ко мне.

— Скажи ей, во что она вляпалась, Талант. Это единственный способ не допустить, чтобы все испортилось, — кричит он, когда мы проходим через двойные стеклянные двери, — Если ты ей доверяешь, ты ей скажешь.

Мы стоим по разные стороны лифта на пути вниз, без остановок и наедине вместе благодаря обходному коду Таланта. Пришло время прояснить ситуацию, и мы оба знаем, что не можем больше продолжать танцевать вокруг правды.

— Талант, даже если я сейчас остановлюсь, это не изменит меня.

— Я могу защитить тебя.

— Ты не можешь защитить меня от самой себя. Ты сам так сказал, — я напоминаю ему о том вечере, когда он появился в моей квартире с моей любимой китайской едой, и я ему отказала, — Я такая, какая я есть.

— Я не позволю тебе саботировать то, что у нас есть, Лидия, — раздраженно говорит он. Игнорирование правды должно быть похоже на постоянную беготню.

— Почему твой брат видит, к чему все идет, а ты нет? — нет ничего, чего я хотела бы больше, чем прикрыть рот руками, чтобы сохранить реальность нашей ситуации за стиснутыми зубами. Мои руки остаются по бокам, и я говорю, — Давай, скажи мне, что меня ждет. Нам придется держать наши отношения в секрете, чтобы я не разрушила все, ради чего ты работал? Твоя семья никогда не примет меня, потому что, если Уайлдер знает, кто я, мы можем предположить, что твой отец тоже. Он назвал меня Карой, Талант.

Выдохнув, Талант закрывает глаза и нетерпеливо почесывает затылок.

— Мой брат знает о тебе все, Лидия, но он имел в виду не это. Он больше беспокоится о твоем благополучии, чем ты думаешь.

Ошарашенная, я спрашиваю.

— Что, черт возьми, это значит?

Прежде чем Талант успевает объяснить, лифт резко останавливается, и двери главного вестибюля открываются. Группа людей, ожидающих посадки в лифт, сразу узнает Таланта и прокладывает ему путь. Он жестом зовет меня идти впереди него, и масштаб этого не превосходит любого, ожидающего входа в лифт.

Словно смертельный вирус, их сплетни будут распространяться по всему зданию с беспрецедентной скоростью, и не существует вакцины, которая заткнет им рот.

Талант кладет руку мне на поясницу и следует за мной, и это все, что нужно, чтобы представить себя миру.

Я разочарована тем, что Талант сегодня приехал в офис на своем BMW, но я больше разочарована в себе, потому что мне грустно от того, что мне больше не удастся покататься на Lamborghini.

Я не узнаю себя.

Открывая передо мной дверцу со стороны пассажирского места, Талант сжимает губы, а его взгляд серьезен. Лучшего человека напугало бы его очевидное несчастье, но, видимо, я из тех людей, которые пренебрежительно относятся к BMW, потому что предпочли бы судьбоносный спор в Lamborghini.

— Расслабься, Ридж. Это всего лишь распутывание твоей жизни, — говорю я, опускаясь на сиденье. Он пытается закрыть для меня дверь, но я хватаюсь за ручку и сама захлопываю ее.

Водитель наблюдает за нашим обменом и не задерживается достаточно долго, чтобы взять чаевые, давая Таланту достаточно места, чтобы спокойно сесть в машину. Пусть этот кусочек сплетен тоже пройдет через здание. С таким же успехом мы можем дать им что-нибудь хорошее для разговора.

— Отвези меня домой, — говорю я.