Глава 38 (16.06)

– Вот так, брат. Я сначала думал, что это из-за нашей истории с Тором.

Сижу в кафе с Коршуном, нервно стучу ботинком по плитке, и костяшками пальцев тарабаню по столу. Мне не страшно за себя.

Есть такой момент, когда на себя плевать. А вот Соня.

Если что-то случится с Соней я не знаю, что будет. Себя не прощу.

Реально, когда увидел этих братков решил, что это ответка прикатила за то, что мы с обидчиками Лерки поквитались. С теми уродами, которые её на вечеринке закрыли. Мы всё сделали красиво, не подкопаешься, но всё равно же ясно, что это Тор и его команда их нагнула! У Ромки теперь траблы. Нас с Коршуном не тронули, ну мы там и не светились.

Лучше бы это была наша ответка. Но увы.

– Парень, просто пойми, в этом деле серьёзные люди, серьёзные бабки. Хата эта всё равно будет продана. Вопрос в том, останется ли твоя девочка целой.

Что? Твою ж… у меня не было слов. Хотелось втащить этим уродам с ноги, но я понимал каким-то шестым чувством – надо молчать и слушать.

– Мало ли что может случиться? С ней? С малышкой? С тобой? Ей надо просто подписать нужные документы и всё. И ты должен ей это объяснить. К менту не ходи. Солнцев вам не поможет. Ему сейчас не до вас будет, так что… Давай по-хорошему. С отцом поговори, он у тебя чел не глупый.

Вот так. Всего пара минут, и…

Нет, я не испугался. Я был в ярости. Оттого, что какие-то уроды вот так запросто говорят о жизни и судьбе дорогих мне людей. Что они реально могут взять и…

Чёрт, чёрт…

– Стас, ты можешь узнать у отца, что делать?

Отец Коршуна был крупным чиновником в правительстве города. Если не поможет он, то…

Нет, со своим отцом я тоже, конечно, собирался поговорить. И мой так же общался и дружил с батей Коршуна.

– Я поговорю, но… ты знаешь у нас с ним… в общем, я дома давно не живу. Сейчас, правда, вроде всё идёт на лад.

Стас рассказал, почему, оказывается, он расстался с Селеной. Его отец и её мать были когда-то вместе, и брат Сэл – Глеб – оказался братом и Стаса. Вот такая вот история.

– Слышь, Да Винчи, ты… Дань, всё будет хорошо. Мы их задавим, слышишь? Никто не посмеет тронуть твоих девчонок! А если посмеет…

Коршун сжимает кулак, смотрю на побелевшие костяшки.

Да, падлы, пусть только попробуют тронуть! Урою всех!

Как же мне нравится, что друг сказал так – «твоих девчонок». Они ведь реально мои.

И у них никого нет кроме меня. Только я. Помочь могу только я, защитить могу только я.

Осознание этого с одной стороны давит, а с другой… окрыляет как будто. Да, именно! Окрыляет!

Потому что я понимаю, что я для кого-то важен! Что кому-то я очень и очень нужен. Это охренеть как важно для меня, оказывается. Потому что…

Чёрт, потому что оказывается я сам себе не отдавал в этом отчета, но какое-то время, да, довольно долгое время, думал, что я… Что ни хрена я из себя не представляю! Да! Именно! И это прозвище мое – Да Винчи, оно как издевательство. Потому что, кто Да Винчи и кто я? Гений и… пустышка?

Ну, в какой-то степени. Да, я так думал о себе. Я хороший парень. Не глупый, бойкий, пробивной. Талантливый? Увы, этого я о себе не мог сказать. Да, не без способностей. Да, кое-что умеющий. Но талант?

Тор – талантище. Его рэп это…

То сильно. Мощно. Некоторые строки – до дрожи. Так точно.

Чёртова дуэль. Глаза в глаза.

Ненависть на ненависть.

Любовь не получается.

Я ей тогда не успел сказать,

что на «всё равно» жизнь не кончается…

Или это, тоже из последнего: Я чувствую её слезы еще до того, как они начинают течь по лицу.

Я чувствую её боль еще до того, как нанесена рана.

Я хочу быть рядом все время, даже когда далеко.

Я хочу с ней летать, мечтать, кричать, молчать, погружаться в нирвану.

И это…

Корежит, ломает, крушит, разжигает.

И черным мазутом впрыскивает в кровь,

то, что вызывает ненависть и разрушает любовь…

Когда появилась Лерка его, что называется, прорвало. Мы с Коршуном просто охреневали от этого. Тор приносил новое почти каждый день. И каждый раз – всё самое-самое, по всем болевым точкам, блин.

Тор – это Тор.

Коршун? Коршун тоже сила. И талант. Пусть стихи он писал реже и прятал – ну, я знал, что это есть, но его талант в другом. Он умеет быть собой. Умеет сказать то, что нужно в нужное время. Он не прогибается. Он настоящий.