— Заметил, вот, со стены… Решил дождаться! — когда отряд подошёл к воротам Алтарного, нас уже встречал Витя.

— С чего такая честь? — удивился я.

— Иваныч прислал человека. Сказал срочно явиться к нему. И тебя взять, если вернулся! — объяснил Витя.

— Хм… Сейчас, передам поклажу и пойдём!.. — беспечно согласился я, даже не догадываясь, что меня ждёт впереди.

Отправив отряд с добычей в лагерь, я прихватил с собой только топор и пошёл с Витей.

— Что там случилось у Иваныча? — поинтересовался по дороге.

— Понятия не имею! — ответил Витя. — Сегодня с утра он был какой-то удивлённый, взъерошенный… А потом зачем-то вызвал к себе…

Мы нашли Кукушкина под навесом мэрии. Иваныч выглядел очень злым, но это меня как раз не удивило.

А вот что сразу напрягло — так это встревоженные сотрудники мэрии, которые толпились рядом с навесом. Вход контролировали Пустырник, Пресня и несколько ребят сурового вида, которые никого внутрь не пускали.

Увидев меня и Витю, Иваныч даже как-то смягчился. Морщина на лбу разгладилась, а челюсть перестала напоминать истуканов с острова Пасхи.

Кивнув Пустырнику и остальным, Кукушкин махнул нам рукой. Чтобы подходили.

— Что случилось, Иваныч? — спросил Витя.

— Сейчас расскажу… — ответил Кукушкин. — Ваня, как сходили?

— Удачно! — порадовал я мэра. — Прямо-таки отлично! Бур и Чаён расскажут.

— Вот как! Ну хоть какие-то хорошие новости… — качнул головой Иваныч.

— Здоров, мужики! — поприветствовал нас Пустырник.

— И тебе не хворать! — кивнул ему Витя.

— Привет!.. — согласился я. — Твои ребята?

— Да, набрал помощников… — кивнул бывший работорговец. — Ну что, Иваныч, заходим?

— Да, пошли…

Мы вчетвером вошли под навес.

И в тот же момент я учуял этот кислый запах…

Тот, кто хоть раз его ощущал — уже не забудет. Запах гниющего человеческого трупа ни с чем не перепутаешь.

Именно он сейчас витал по мэрии. Где-то тут имелся труп… И, на удивление, это явно был не Иваныч, стоявший рядом. Хотя он в последнее время очень нарывался…

Надо сказать, навес мэрии — это довольно большое здание. В нём есть стены, комнаты и даже маленькие хозяйственные чуланчики. Именно к одному из них Кукушкин нас и подвёл.

Внутри обнаружилось связанное и голое тело. Судя по напряжённым мышцам, тело ещё при жизни пыталось освободиться. Верёвки даже содрали кожу на запястьях и лодыжках.

Но самое неприятное было в другом… Иваныч повернул к нам голову трупа, и несмотря на то, что лицо умершего исказила гримаса боли и страдания, мы его узнали.

В чуланчике лежал мёртвый и голый Ольша!

— Он, может, не лучший человек в мире… — проговорил Иваныч. — Трус и подлиза… Но он был верным трусом и подлизой! И он был моим замом! Поэтому пора вам, ребята, показать себя. Найдите мне убийц Ольши! Найдите со всеми доказательствами! Чтобы я мог этих ублюдков публично и очень мучительно казнить!..

Дневник Листова И. А.

Сто пятьдесят второй день. Медицинское заключение

— Ну что я вам могу сказать… — Лена закончила осмотр трупа и протянула руки к нам троим, ждавшим её заключения.

Пустырник, Витя и я пару секунд соображали, чего надо этой вредной недоврачихе. После чего наконец-то догадались. И все одновременно полезли за флягами с водой, чтобы полить ей на руки. А Пресня, который, кажется, не забыл, кто в плену пугал его больше всех, ещё и за мылом сбегал.

— Труп он уже часов пять… шесть… семь… Может, восемь! — Лена намылила руки и тщательно их отмыла. — Точнее я не скажу.

— Ты же врач! — возмутился Пустырник.

— Именно! Гинеколог! — кивнула Лена. — И тот недоучившийся. В слове «патологоанатом» многие буквы, конечно, совпадают… Но расположение совершенно другое! Вот если бы ему матку надо было осмотреть…

— Эй, поимей уважение к покойному! — усовестил её я. — Не надо изгаляться и искать матку там, где её от рождения не было… И, надеюсь, до самой смерти!..

— Ну тогда и не просите от меня точности! — парировала Лена. — Так… Что я вам ещё могу сказать… И скажу!

— Ой, не надо… — опасливо пошутил Пресня.

— Нет, я скажу! — грозно нахмурила брови Лена. — Умер он из-за… А хрен его знает, отчего он умер!..

— То есть, совсем никаких идей? — удивился Витя.

— Ну как же нет? Есть! — Лена цокнула языком.

А затем взяла со стола кусок кожи, который у нас использовался вместо бумаги, и придерживая голову покойного этим куском, принялась нам объяснять: