– Даня! – возмутился пунцовый Гера.

– Они жертвуют своим комфортом ради массивных меня и Киры. Чтобы у нас были отдельные места за столом. Тебе что-то не нравится, Левицкий?

– Нет.

Гера с подозрением оглядел гостя. Лёля тоже – только робко. Не насмехается ли тот над ними?

Яков открыл рот, но сказать Даня ему уже ничего не позволила.

– Левицкий, захлопнулся уже и потопал нямкать. – Она ткнула поварешкой в сторону стула у подоконника. – Вон туда плюхайся.

Кира шумно вдохнул, но протестовать не стал. Может, и правда решил больше не вступать в конфронтацию с Принцессой.

?

Даня разлила борщ по тарелкам и поставила на стол. Там же уместилась порция для гостя. Аппетитный запах распространился по кухне. Очки наклонившегося к тарелке Киры запотели.

А Яков отчего-то не торопился занимать отведенное для него место. Даня помешала салат и недовольно покосилась в сторону двери. Неужели хочет окончательно вывести ее из себя? Или желает особое приглашение? Ковровую дорожку рулетиком, розовые лепестки в морду и горн в уши?

– Левиц… – Даня замолчала.

Взгляд у Якова был какой-то странноватый. Остекленевший. Он уставился в одну точку – взял в фокус тарелку с горячим супом, ожидающим его на столе, – и… стоял. Не шевелясь.

Кира начал было поворачиваться к двери, чтобы узнать, что происходит за его спиной, но Даня сунула ему в руки миску с салатом, и интерес проголодавшегося брата на время переключился. Девушка приблизилась к Якову. Тот посмотрел на нее.

Затравленно как-то посмотрел.

– Ужин… – медленно проговорила Даня. – Ты же так и хотел. Поесть. Вот и иди ужинать…

По телу Якова прошлась дрожь – он вздрогнул всем телом. И вслед за ним вздрогнула и Даня. Прикрыв ладонью рот, мальчишка отвернулся. До Дани донеслись гортанные отзвуки. Похоже было, что его вот-вот стошнит.

– Эй-эй. – Она схватила мальчишку за плечи и, толкая, отступила вместе с ним ближе к прихожей. – Если тошнит, иди в туалет. – Говорила вполголоса, чтобы не тревожить братьев.

Посторонние звуки исчезли. Яков покачал головой, но ладонь от губ не отнял.

– Ты не ешь борщ?

Яков потряс головой.

– Так, поняла, дело не в борще. Может, тебя тошнит от того, что я его приготовила?

«Было бы обидно». – Чувства Дани на сто процентов совпадали с мыслями. Понюхал, значит, то, что она приготовила, а теперь решил проблеваться?

По лбу мальчишки скатилась малюсенькая капелька пота.

«Что-то тут не так».

Даня прижала ладонь к руке Якова, которую он все еще держал у рта. Он задышал чаще.

– Я не пойму, если будешь прикрываться, – вкрадчиво заметила она и осторожно надавила сверху на его руку, пытаясь сдвинуть. Ее пальцы касались его переносицы.

Яков убрал руку.

«Бледный. Почти белый. И руки холодные. – Даня пригляделась к глазам. – Будто сквозь меня смотрит».

– Ты не хочешь есть? – Она внимательно следила за его лицом, считывая перемены в реакции.

– Хочу.

– У меня борщ.

Он отвечал отстраненно, словно впав в глубокий транс.

– Пахнет вкусно.

– Так иди и поешь.

– Нельзя.

Даня заморгала. Покосилась через плечо. На кухне стучали ложки, но разговора не было. Прислушивались.

Она потянула Якова за угол.

– Почему нельзя?

– Я еще не все сделал.

Не похоже было, что Яков издевался.

– А обязательно делать все? – Стоило слегка подыграть. – Может, сначала поесть?

– Пока не заслужил.

«Ну, блин». – Механические интонации, появившиеся в голосе Якова, взбесили Даню. Рука сама собой потянулась к голове мальчишки.

Хвать!

Яков начал хватать ртом воздух. А Даня и не думала отпускать его шевелюру. Накрепко вцепилась. Как в тот раз, когда он пытался улепетнуть от Глеба, предварительно сиганув с балкона.

Взгляд мальчишки прояснился.

– Слышь, Принцесса, – прошипела Даня, – я уже предупреждала тебя, но, с твоего позволения, повторюсь. Ты будешь есть, даже если мне придется запихивать тебе еду в глотку. Возражения?

Яков долго смотрел на нее. Она все еще цеплялась за его волосы, поэтому ему приходилось держать голову в наклоне. Его дыхание стало чуть тише.

– Я съем.

– Чудно. – Даня отпустила мальчишечьи волосы. Вцепившись зубами в край рукава водолазки, она подвинула ткань к середине ладони, а потом захватила этот краешек пальцами. Подняла руку и одним грубоватым движением стерла влажную дорожку, оставшуюся от капельки пота, со лба Якова.