Шрифт:
Он был благодарен Фейт за то, что она заботилась о нем. Но сейчас ему было не до гамбургеров. Он был тронут тем, что она не поехала домой, хотя и собиралась. Фейт решила в эти тяжелые часы находиться с ним — и это было так кстати.
Остаток вечера они безумствовали в постели. Били друг друга, кусали, занимались любовью, отдыхали и снова бросались друг другу в объятия.
Им было хорошо вместе.
3
Фейт вскоре проснулась. Все тело было в кровоподтеках. Мышцы болели, прокушенная губа болела...
Она взглянула на будильник. Одиннадцать вечера. Надо бы одеться и ехать домой. Но в постели было так тепло и уютно, что она только перевернулась на другой бок и устроилась поудобнее. Тащиться в темноте целый час в машине до Санта-Анны — бр-р, страшно и подумать! Да и мамаше плевать, будет ли дочь ночевать дома...
В глубине души включился сигнал тревоги. Беги отсюда, беги! — подсказывало Фейт что-то. Однако эта команда была такой немотивированной, что девушка проигнорировала ее. Засыпая, она все еще продолжала испытывать это нехорошее предчувствие и даже обещала себе проснуться через пять минут встать и ехать домой. Но ночь затягивала ее в свои бездны — и Фейт не проснулась ни через пять минут, ни через час...
И она до самого утра не знала, что после полуночи наступило завтра.
Глава 32
Яна разбудил телефонный звонок Стивенса. Он, в свою очередь, позвонил Бакли и Джиму. А Джим обещал связаться с Фейт.
Ян хотел было позвонить Фаруку и Недре, двум новым товарищам по борьбе, но затем передумал: возможно, их помощь не понадобится, будут только путаться под ногами.
Да и втягивать их во все это стоит лишь в случае самой крайней необходимости.
Итак, сегодня решающий день!
С вечера ему было трудно заснуть. Ян долго ворочался сам и ворочал в голове невеселые мысли. Казалось бы, и утром следовало испытывать какие-то необыкновенные чувства — страх, волнение, тревогу. Но нет, утренние ощущения были самые заурядные. Мысли вертелись вокруг завтрака, вокруг некстати вскочившего прыщика на щеке и прочих пустяков.
Он не знал, радоваться такому отсутствию сильных эмоций или следует его пугаться.
Ян быстро принял душ, съел тарелку кукурузных хлопьев, запил их апельсиновым соком и направился в университет. До свидания со "своими" оставалось еще больше часа. Но Ян хотел встретиться с кем-нибудь из университетского руководства и в последний раз попытаться обрести официальную поддержку. Количество трупов на университетской территории росло не по дням, а по часам. В этой ситуации даже такая "небожительница", как президент Диана Лэнгфорд, при всей ее выключенное™ из мелочей повседневной жизни, должна была заметить, что вокруг происходит нечто странное.
Разумеется, Диана Лэнгфорд вполне может находиться в стане врагов и быть важной частью того странного, что происходит...
Если она уже потеряна или к ней не пробиться; тогда остаются ее заместители. Должен же быть в руководстве хоть кто-нибудь еще не зараженный, с которым можно иметь дело, с кем можно искать способ спасти ситуацию, на чью помощь можно рассчитывать...
Ян без труда нашел место на факультетской автостоянке. Профессорских машин было намного меньше обычного. Это настораживало. С другой стороны, меньше преподавателей — значит, меньше убитых и раненых, когда здания взлетят на воздух.
Да, когда здания полетят в воздух.
Господи, ужас какой!
В холле главного административного корпуса было на удивление пустынно. Ян не встретил ни единого человека по пути к кабинету Дианы Лэнгфорд. Чудеса!
В приемной секретарша решительно замотала головой еще прежде, чем он переступил порог.
— Извините, — проворно сказала она, как только профессор появился в дверном проеме, — президент не может вас принять.
Ян проигнорировал ее слова и быстрым шагом направился к двери в кабинет.
Секретарша вскочила и сердитой скороговоркой сказала:
— Профессор Эмерсон! Госпожа Лэнгфорд занята. У нее приватная встреча. Она запретила беспокоить ее.
Секретарша пыталась грудью перекрыть ему дорогу, но Ян грубо отодвинул женщину, взялся за ручку двери и распахнул ее. В нос ударил страшный запах.
Президентша сидела в кресле за столом.
Она была мертва.
Хуже того, она умерла уже давно. В кресле сидел разлагающийся труп.
— Вашу мать! — выкрикнул Ян. — Что у вас тут происходит?
Секретарша разревелась.
— Я... я не знала, что де-делать... — залепетала она. — Я ре-решила оставить все, как есть... и никому ничего... никому ничего...
— И никому ничего не говорить?
Продолжая горестно всхлипывать, секретарша молча кивнула.
Ее логика не казалась ей дикой, абсурдной. И ничего из ряда вон выходящего в своих действиях — а точнее, в своем бездействии — она не находила. Ян сообразил, что было бы глупо втолковывать женщине, до какой степени она заблуждается. Как доказать сумасшедшему, что он сумасшедший?