– Ты не в курсе, что тут стряслось?

– Отец Федот в курсе, его спросите, – ответил Антон, постепенно отступая в сторону.

Как раз в этот момент из церкви вышел священник, и, воспользовавшись тем, что участковый отвлекся на него, Антон торопливо зашагал прочь.

Рассветное зарево уже заметно поблекло и продолжало тускнеть под натиском набиравшей силу синевы. Поселок, видневшийся вдали, наполняли привычные звуки сельских будней: лаяли собаки, хлопали калитки, гремели ведра, где-то натужно скрипел колодезный ворот. Дорожная пыль вздымалась вихрями на каждом шагу и забивалась в нос, поэтому Антон сместился к поросшей травой обочине. Несмотря на усталость, он порадовался, что дорога была не слишком короткой: ему хотелось решить, как быть с Яной, прежде, чем он переступит порог дома, где она наверняка снова привяжется к нему с душещипательными разговорами. Он пытался собраться с мыслями и выстроить стратегию поведения, которая должна была заставить бывшую невесту удалиться из его дома, но воспоминания о пережитом то и дело нарушали мыслительный процесс. Особенно беспокоила новость, озвученная участковым: по мнению Антона, словосочетание «отрезанный язык» звучало даже более жутко, чем «проломленный череп». Девушка пропала три года назад, а нашли ее только сейчас, и хотя языка она лишилась давно, но следы от веревок на ее запястьях и лодыжках выглядели свежими. Это значит, что изверг, державший ее в плену, находится где-то неподалеку. Возможно, у него были или есть и другие пленницы.

Исчезновение людей в Белоцерковском – не редкость, об этом Антон неоднократно слышал от жителей. Правда, пропадали не только девушки, но и взрослые женщины, в числе которых была и мать Ленки, и мужчины, и даже такие старики, как дед Петр. Если все эти люди пропали по той же причине, что и найденная накануне девушка, то напрашивался вывод: в окрестностях орудует целая банда извергов! Но почему тогда больше никого из пропавших не нашли ни живым, ни мертвым? К тому же в поселке поговаривали, что люди добровольно уходили в лес и отчаянно сопротивлялись, если их пытались остановить. Считалось, что те, кто ушел и не вернулся, были околдованы кукомоями. Может ли быть, что кукомои заманивали людей, отрезали им языки и годами держали их у себя в плену? Довольно странные действия для нечисти! Подобное поведение больше характерно для каких-нибудь сектантов.

«А почему бы и нет?!» – Антон даже остановился, потрясенный догадкой, и удивился тому, что подобная мысль не пришла ему в голову раньше. Ведь многое указывало на то, что где-то в этих краях обосновалась секта! У жителей поселка время от времени пропадали вещи: инвентарь, домашняя утварь, сохнущее во дворах белье, одежда. Трудно представить, что нечисть может позариться на такое, а вот сектанты – вполне. «Да, но почему местоположение секты до сих пор не обнаружили?» – тотчас возник у Антона резонный вопрос, но объяснение нашлось быстро: местные жители не заходят в лес дальше опушки, напуганные так называемыми кукомоями, которые вполне могут быть людьми, вырядившимися в чудовищ с целью отпугнуть народ. «Так отпугивали или заманивали? – вновь активизировался внутренний скептик, и ответ не заставил себя ждать. – И то и другое! К примеру, всех отпугивали, а заманивали кого-то определенного, и для этого у них, возможно, имелись свои особые методы. Ведь не секрет, что сектанты те еще хитрецы и манипуляторы, чего только не придумают, чтобы пополнить ряды своих сподвижников, а некоторые основатели сект обладают сильным даром внушения и хорошо разбираются в психологии». Чем больше Антон размышлял об этом, тем сильнее утверждался во мнении, что кукомои – это люди, скрывающие свои лица под масками чудовищ. Его охватило такое волнение, что он даже хотел было вернуться в церковь, чтобы поделиться с участковым своими умозаключениями, но, обернувшись и оценив расстояние, на которое успел отойти, передумал: до поселка было куда ближе, да к тому же нестерпимо хотелось есть и спать. С момента приезда в Белоцерковский он всего один раз нормально поел (спасибо Евдокии Егоровне), а прошло-то уже почти два дня!

Когда вдали показалась просевшая крыша дома Горынских, мысль о Яне вплыла в сознание Антона маленькой черной тучкой. Он так и не решил, как поступит с бывшей невестой. Не выгонять же ее силой! А сама она вряд ли уйдет. Можно, конечно, схитрить, намекнуть на то, что он готов пойти на примирение, но хочет какое-то время побыть здесь один, а позже вернется в город. Главное – добиться, чтобы она уехала. Уловка наверняка сработает, только это будет временная отсрочка, да и врать Антон не любил. Еще можно попроситься пожить к Евдокии Егоровне, тем более что она его приглашала, но ведь Яна и там не даст ему покоя, еще и хозяев достанет своими байками о трудном детстве. Тупик какой-то! Приближаясь к дому, Антон отчаянно ломал голову над этой проблемой, но вскоре выяснилось, что та отпала сама собой, по крайней мере на какое-то время.

Дом встретил его реющими занавесками, вырывающимися из раскрытых окон, и гостеприимно распахнутой дверью. Он был пуст.

Антон обошел все комнаты, закрыл окна на шпингалеты и вышел на крыльцо. Яны нигде не было. Надежда на то, что она уехала, вдребезги разбилась при виде ее красного чемодана, обнаруженного в сенях за распахнутой дверью, однако других следов пребывания бывшей невесты Антон нигде не заметил. Складывалось впечатление, что она здесь даже не ночевала: кровати в спальнях, за исключением той, на которой лежал он сам, выглядели нетронутыми. Даже если Яна спала на одной из них или устроилась на диване в гостиной, то почему ее чемодан до сих пор находится там, где она его оставила? Как она обошлась без пижамы, халата, тапочек и кучи кремов, которыми обычно намазывалась перед сном? Трудно представить, что она улеглась спать прямо в платье. Это было на нее не похоже. Но главное – Яной здесь даже не пахло! Принюхавшись, Антон понял, что не чувствует аромата ее парфюма, которым она вчера благоухала так, что он едва не задохнулся. Такой насыщенный запах непременно остался бы в доме, если бы она ушла отсюда недавно, однако тот успел выветриться, а значит… В сердце Антона закралась тревога. Вдруг с Яной что-то случилось, когда она возвращалась из церкви? Он прикрыл глаза, и перед его мысленным взором замелькали существа с черными мордами, кидающиеся на церковные стены. Они ведь были где-то рядом, когда Яна отправилась в церковь… От ужасной догадки у Антона перехватило дыхание. В следующий миг его осенило: надо срочно ей позвонить!

Вспомнив, что зарядное устройство от телефона осталось в джипе, Антон сходил за ним. Вернувшись в дом, он подключил телефон к розетке и через пару минут смог набрать номер Яны. В тот момент, когда из динамика донеслись длинные гудки, в глубине дома раздалась знакомая мелодия: телефон, с которым Яна не расставалась даже тогда, когда шла в ванную, лежал на комоде в гостиной. Вероятно, в спешке она забыла взять его с собой.

Антон заглянул в историю ее контактов и обнаружил там больше сотни пропущенных вызовов от подруг и сообщения от них же с просьбой перезвонить. Да уж, кроме подруг, беспокоиться о Яне было некому: сирота ведь. Угрызения совести захватили его истерзанный переживаниями разум, но усилием воли он подавил их: сейчас было не до того. Ему предстояло собраться с мыслями и подумать, как найти Яну.

Забрезжила слабая надежда на то, что Яна, не дождавшись его, не захотела ночевать одна в пустом доме и отправилась искать ночлег в другом месте, например, у Евдокии Егоровны.

Едва Антон направился к выходу из дома, собираясь нанести визит соседке, как в дверь с обратной стороны коротко постучали, и в следующее мгновение Евдокия Егоровна сама возникла на пороге.

– Ну слава Богу, что хозяин дома! – шумно выдохнула она и поставила корзинку, которую держала в руках, на полку в прихожей. – А то у тебя вечером свет не горел, так я всю ночь думу думала, уж не стряслось ли чего дурного. Вы ж тут вчера так шумели, будто спятили! Вот, зашла узнать, все ли в порядке.

Антон уже понял, что спрашивать о Яне бессмысленно, но все же спросил:

– Скажите, а к вам не заходила моя невеста? – Он хотел добавить «бывшая», но не стал.

– Ну как же, заходила! – кивнула Евдокия Егоровна, но Антон рано обрадовался, потому что дальше выяснилось, что Яна заходила к ней всего один раз, за нашатырем, а это было еще до того, как он ушел из дома.

– Так ведь она вслед за тобой в церковь побежала! Разве вы не встретились? – спросила соседка, встревоженно прижав к груди пухлую белую ладонь. Антон отрицательно помотал головой, и она и тихо охнула: