2 года: 04 месяца

Декабрь

Я плотнее обнимаю мой толстый вязаный свитер, ветер треплет волосы, когда я выхожу на улицу. На ней нет припаркованных фургонов. Никто меня не фотографирует. Закрытый район напоминает мне о нашем детстве, не всегда хорошем, но за этими сдержанными чувствами скрывается беспокойство.

Это убежище от бури СМИ.

Я прохожу мимо ели на лужайке и быстрыми шагами иду по подъездной дорожке к почтовому ящику. Мои щеки порозовели от холода, но ничто не мешает мне каждое утро проверять почту. Открываю крышку с головокружительным предвкушением, замечаю длинный тубус, и мое возбуждение взрывается фейерверком.

Я вытаскиваю его, мне кажется, будто это сон.

— Ты сделала это, Лил, — говорит Ло, направляясь к дому с картонной коробкой с надписью Рождество. На ней лежит одна из моих пуховых зимних курток. Он ставит коробку на землю и присоединяется ко мне.

— Не могу поверить, что я даже не списывала, — говорю я, размахивая тубусом, как световым мечом. — Только ближе к окончанию учёбы.

Хотя в прошлом семестре Коннор поймал меня на том, что я наклеиваю шпаргалку на этикетку от бутылки с водой. Он прочитал мне лекцию о том, что мне не нужны костыли, и я выбросила бутылку перед экзаменом. Без его навыков преподавателя и этики я бы никогда не продвинулась так далеко.

— Открой, — улыбается Ло.

Я откручиваю крышку и аккуратно вынимаю тонкую бумажку с сертификатом.

— Теперь ты официальная выпускница колледжа, Лили Кэллоуэй. Каково это? — спрашивает он, и на его лице появляется гордость.

— Приятно, — отвечаю я. Очень, очень приятно. Мне потребовалось много времени, чтобы закончить Принстон, особенно после перевода туда. Я сдала экзамен с очень низким средним баллом, но сдала. Это всё, что имеет для меня значение. Я поднимаю на него глаза. — Но не так приятно, как другие достижения.

Выздоровление, шаги к тому, чтобы стать лучше, — эти достижения превосходят все остальные.

Он натягивает мне на голову шапку Вампы, закрывая уши, чтобы было теплее.

— Теперь ты слишком крутая, чтобы встречаться со мной? — спрашивает он, опираясь рукой на почтовый ящик.

Я на мгновение теряюсь в его янтарных глазах, а потом говорю: — Мы одинаково крутые.

Его губы медленно приподнимаются, на щеках появляются ямочки. Он кивает на коробку, приглашая меня следовать за ним по подъездной дорожке.

— Я избавил нас от покупки мебели с Коннором и Роуз.

Он берет мою объёмную зимнюю куртку и помогает мне надеть её на обе руки.

— Как ты это сделал? — спрашиваю я, наблюдая, как он поднимает картонную коробку, почерк выглядит детским. Как... у одного из нас, когда мы были маленькими.

— Мы должны украсить вон ту елку.

Он кивает на большую елку посреди двора. Я сказала Роуз, что в межсезонье она будет выглядеть странно, но она отмахнулась от меня и сказала, что это наш дом. Она стояла у входа, положив руки на бедра, как когда-то стояла у нашего сестринского дома. В Принстоне, где наши парни впоследствии присоединились к нам.

— Хорошая мысль, — говорю я ему. Я бы предпочла украсить елку, чем часами слушать, как Роуз и Коннор перескакивают с мебели на Фолкнера, Шекспира и научные штучки, от которых у меня болит голова.

— Хочешь прокатиться? — спрашивает он, наклоняясь. Я бесцеремонно запрыгиваю ему на спину, и Вампа чуть не слетает.

— Осторожнее, Лил, — говорит он мне. Ему приходится держать коробку, но я без труда обхватываю его ногами за талию и держусь за его бицепсы, как обезьянка. — Ты чувствуешь это? — спрашивает он на коротком пути к дереву. Я чувствую, как он закатывает глаза. — Не это, я имею в виду его, или ее, или что бы там ни было.

Для меня это тоже странно.

— Не совсем, по крайней мере, пока.

Мой живот немного увеличился, но не намного. Он ставит меня на ноги, и за нами вырисовывается огромный дом из кирпича и камня. Восемь комнат. Еще больше ванных комнат.

Он каждый день напоминает мне, что мы можем позволить себе совершать ошибки. Иногда я задаюсь вопросом, не поэтому ли мы в конечном итоге совершаем больше.

Он приседает и открывает коробку.

— Я тут подумал, — говорит он, пока я пытаюсь заглянуть в неё. — Если у нас родится мальчик, я знаю, как мы его назовем.

Мои губы слегка приоткрываются от удивления.

— Ты думал об именах?

— Ну да, — говорит он. Его брови приподнимаются, когда он смотрит на меня. — А ты нет?

— Один раз, может быть, два.

Я не позволяла себе наслаждаться приятными моментами беременности. Но теперь, когда у Ло это получилось, думаю, что могу начать.

Он поднимается, держа в руках набор украшений — пластиковые фигурки героев с ниточками на головах. Из нашего детства. Мы часто играли с ними в кабинете на каникулах, снимая их с рождественской елки семьи Хэйл.