— Ну как, братцы, заморили червячка?

— А что, мы уже выступаем? — это спросил Цепеш. — Куда теперь дорога стелется?

— Далече. Аж на Запорожье. Но не для всех… Вернее, ни для кого из вас, — и спеша предварить возможное пререкание, вынул из-за обшлага рукава королевскую грамоту. Протянул Цепешу, будучи уверенным, что если кто в отряде и умеет читать, то это он. — Гляди сюда и остальным скажи.

Цепеш быстро пробежал взглядом содержание и уважительно присвистнул.

— Поздравляю… А вам, други, имею сообщить, что наш командир получил в наследственное владение село Замошье.

Запорожцы отреагировали вяло, им селения без надобности. Телеги в круг поставили, вот тебе и дом, и крепость. Зато Четвертак с Пятаком и Федот радости не скрывали. Заорали во всю мощь луженых глоток.

— Слава! Слава!

— Тише вы, трубы Иерихонские, — я для виду поморщился, хотя, чего там скрывать — приятно. — Это только пергамент с печатью, хоть и королевской. К ним еще руки нужны и голова… в первую очередь. Именно из-за этого, нам и придется расстаться на время.

— Мы слушаем, батька. Приказывай…

— До Замошья доедем вместе. А дальше я только с Мамаем отправлюсь.

— Уговорил все-таки характерника, — не сильно обрадовался Цепеш.

— Да, убедил. Понимаю, слава у него разная… Не всякому по плечу. Но, когда жизни ваши его умение спасет, сами ж спасибо скажете.

— Мы об этом знаем, батька, — согласились запорожцы. — Сказывай дальше, что за докука такая, что нас в селе оставить надо?

— А для того, чтоб из селения крепость неприступную сделать. Сами селяне и за сто лет не справятся. Зато с вами… — стал демонстративно загибать пальцы. — Лучший в московском царстве стрелец. Капитан городской стражи и потомственный вельможа. Запорожцы… Мои лучшие выученики… Думаю, вам эта задача вполне по силам. Я постараюсь обернуться как можно скорее, с тем поручением, что от воеводы получил, но раньше чем за месяц никак не управиться. А вы за это время из села, если не крепость, то уж острог наверняка сделаете. Заодно, в округе порядок наведете, чтобы всем, кого судьба под ноги бросила, прибыльнее было не в лесные тати подаваться, а к нам в пидсусидки селиться.

— Понятно… Это чтоб, если вдруг государь передумает — то отнять у нового хозяина Замошье было гораздо труднее, чем подарить? Верно смекаю? — улыбнулся Цепеш.

— Верно, Влад. И я очень на вашу помощь в этом рассчитываю.

* * *

Староста Михай особого веселья от оказанной мне королевской милости не выказал. Наоборот, стал через слово кланяться и величать то ясновельможным паном, то барином. А сам все глаза прятал да в преданности заверял. Старый лис сразу смекнул, что перемудрил и сменил, как говориться, шило на мыло. Воевода Федорович хоть был и не слишком заботливым хозяином, но в дела общины не лез и проживал в Смоленске. Тогда как мне Михай сперва сам почти все секреты Замошья выдал, а теперь еще и будет находиться под постоянным присмотром.

Вот и смекай, что лучше. Главный в бедной деревеньке, или мелкая сошка в зажиточном селении? Кажется, ответ очевиден. Но, не так все просто. У мелкой сошки и дела мелкие. В прежние времена шутили, что даже в самом бедном колхозе председателю всего хватает. Ну а тутошняя община, по существу, ничем не отличается. Та же уравниловка, трудодни и круговая порука. В том смысле, что всем миром в ответе за каждого.

Пришлось отвести Михея в сторонку и объяснить ему на пальцах, что я господин добрый и местами даже покладистый. И готов закрывать глаза на неуемную жажду обогащения отдельно взятого старосты, если его личное благосостояние не будет чрезмерно явным, быстрым и сказываться на моем. А еще, я настойчиво посоветовал Михаю не торопиться с выводами, а подумать над тем, что если все срастется, то вскоре он сменит трехцветный кушак старосты на трехцветную шапку городского главы. И сыновьям его соответствующие должности найдутся. Что за город без судьи, казначея, главы торговой гильдии, мытаря и прочих — очень важных и нужных людей. Сколько там у него сыновей?

Мои ораторские способности оказались на должной высоте, так что к концу разговора старик аж помолодел лет на десять и все пояс поправлял.

Уловив момент, я подозвал к нам Цепеша и объявил старосте, что самому мне недосуг будет на одном месте сидеть, а потому я оставляю в Замошье своего наместника. Который не станет соваться в дела хозяйственные, но в плане военного строительства и всеобщей воинской подготовки — валашский князь для них царь, бог и воевода. Все что прикажет — надлежит делать незамедлительно. Советы воеводе давать можно, возражать — нет.

Сперва Михай опять слегка потух взглядом. Но, как только услышал от Цепеша, что тот намерен назначить Четвертака и Пятака ближними помощниками: старшего по обучению рекрутов, а второго — надсмотрщиком за строительством, сразу проникся к воеводе уважением и пригласил отужинать.

Оставив их вдвоем, находить общий язык, и решив, что все уладил, пошел искать Мамая. Намереваясь без промедлений отправиться дальше. Но тут прибежала Настена и с ходу бухнулась в ноги, умоляя не губить, не лишать милости и не отказывать в милосердии… Жена Федота так интенсивно кланялась, а слова произносила со столь завидной скорострельностью, что я даже половины сказанного не понял. Поэтому, поднял молодку на ноги, а что та все время норовила встать на колени, обнял и прижал к себе.

— Да угомонись же ты, оглашенная… — попытался успокоить ее. — Останется твой муженек дома. Я не беру Федота с собой.

Жаркое тело заерзало еще сильнее, упруго выскальзывая из рук.

— Не губи, барин… — разрыдалась еще громче.

Я ни фига не понял, пришлось взять молодицу за плечи и крепко встряхнуть.

— А ну, не вой. Говори внятно.

Настена послушно вытерла слезы и повторила:

— Не губи, милостивец.

— Это я уже слышал. Сказывай, чего хочешь?

— Не оставляй Федота дома.