Грешным делом, я подумала, что это я принесла ее. До моего появления в Терралии никто ничем подобным не болел, не было данных. Но я быстро отбросила подобные мысли.

Во-первых, переместившись в новый мир, я была абсолютно здорова. А во-вторых, господин Бриленд умудрился ее как-то подцепить задолго до моего появления. Наличие стрептококков в его крови я доказала доподлинно.

— Мэтисон, я тебя не спрашиваю, — зверел натурально Роберт. — Или дай лекарство, или уезжай в столицу. Практику, так и быть, я тебе подпишу. В деньгах не потеряешь.

Предложение было щедрым, а Уоррен орал настолько громко, что и другие посетители выпрямили шеи.

Почему бы и нет? Я мечтала помогать жителям, хотела, чтобы мой труд не был напрасным, но они меня боялись. Роберт думал от меня избавиться, а Его Светлость вел себя, словно подросток — мы так ничего толком и не обсудили. Да, поездка в Брекенридж стала бы спасением для меня.

Но...

На одной из кушеток, в ожидании приема сидела леди Портер:

— Господин Уоррен, я не ослышалась? Вы хотите лишить нас талантливого целителя?

— Маргарита, ты неправильно меня поняла, — бросил мимоходом девушке.

Не тут-то было. Леди Портер не собиралась сдаваться.

— Я неправильно поняла? Да вы издеваетесь, — обернулась на других людей девушка. — Сколько мы молчим о репутации леди Мэтисон? Бедная женщина, и она нас терпит и принимает. А вы знали, что она первоклассный лекарь? Да, она только выучилась в академии, но Роберт-то все новости от медицинского сообщества игнорирует. Леди Мэтисон, осмотрите меня, вдруг у меня тоже ваша... ангина...

— Да, — встал со своего кресла мужчина, чье имя я запамятовала. — Роберт, ты можешь продолжать злословить на девушку, но она помогла мне за пять минут, а ты прыгал больше часа. Я ценю тебя, но леди Мэтисон прислали недаром. Она профессионал своего дела.

По-моему, это был господин Фирсток, которому я вправила челюсть после неудачного эксперимента с грушей.

Один за одним поднимались те редкие жители, которым я умудрилась помочь. Их было не очень много, но в их глазах застыл такой праведный огонь, что я засмущалась.

Они были мне благодарны, они шли целенаправленно ко мне, а не к Роберту, и были готовы выполнять все мои назначения.

И как после таких речей отказываться от должности и сбегать в Брекенридж?

— Довольна собой? — прошептал разгневанный Роберт.

Да, я будто бы обрела второе дыхание. Я то полагала, что в Лавенхейме меня возненавидели.

— Или ты перестаешь игнорировать меня, или мы делим практику. Видно, — выдохнула, обращаясь к старшему лекарю, — что твои настойки им не помогают. У нас эпидемия. Открывайте третий этаж. Тяжело больных отправим на него, других по домам и выпишем лечение.

Господин Уоррен не хотел соглашаться, по лицу было видно, но количество пациентов повергало в шок его седую голову. А если учитывать, что у всех на гландах виднелись признаки ангины, ему пришлось признать мою правоту. Ну, или по крайней мере сделать вид, что признать.

— И что с ними делать? — вопрошал он.

— Пока давать обильное питье. Вызови Эви, прикажи, чтобы надела маску, пользовалась отдельными приборами и постоянно мыла руки. А я пока вернусь в усадьбу, — вздохнула я.

Это было местами неправильно. Эви — молодая мама, которой чужие болезни вообще не уперлись. Но она оставалась талантливой медсестрой. Она не пройдет мимо, поможет. Даже обидится, если мы ее не позовем. За это я ее ценила.

Я не нашла причины этой повальной эпидемии, но заволновалась за жителей поместья. Александру нельзя заболеть. Вполне возможно, что эта хворь его и убьет, да и другим служащим добавит немало хлопот.

Одно радовало, мой организм привыкший. Сколько бы себя я ни проверяла, а я безумно страшилась пасть от детской, легкой болезни, это зло меня не брало.

Ворвавшись в здание, я кинула свои перчатки в камин и приказала дворецкому:

— С этих пор не экономим. Все перчатки в огонь, по дому ходим в повязках. Для каждого человека, включая прислугу, делаем свой комплект посуды. Это понятно?

— Да, леди, — спрятал виноватый взгляд мужчина.

— Что? — не укрылся от меня его грустный, протяжный вздох.

— Господин Бриленд, — начал он, вызвав в душе самые противоречивые чувства, — маленький господин Бриленд, наш Энтони, заболел и потерял сознание.

За эти пару недель Энтони освятил собой всю усадьбу. Мальчишка был тем еще проказником, вечно подставлял слуг, воровал сладкое, хулиганил. Но ему прощалось все. Не Александр был душой поместья, а его племянник. Тони обожали от мала до велика, баловали, играли с ним. Чего греха таить, этот ребенок забрался и в мое сердечко.