Дверь отпер их дворецкий.

— Ваша Светлость? — изумился он. — Простите, но час не располагает к гостям.

— Разбуди Роберта, — затребовал я. — Мне сейчас плевать на любые условия.

— Да, простите, — замялся слуга, но разрешил войти мне внутрь.

Я навел шороху, домашние от стука и моего громкого голоса проснулись. На лестницу выбежала Дейзи.

— Ваша Светлость? — прыгнули ее брови до потолка. — Вам нездоровится?

Девушка поплотнее запахнула халат и попыталась приладить пышную копну волос. Впрочем, она не выглядела заспанной или смущенной, от того , что я застал ее неодетой. Наоборот, на стала царственно спускаться нам на встречу.

— Нет, Дейзи, — устало отозвался я. — Это связано с другим.

— С чем?

От неудобных расспросов меня спас Роберт.

— Александр, кхм... — он отметил, что рядом другие люди. — Простите, Ваша Светлость, чем обязан.

— Оставь все приличия, — отмахнулся. — Скажи, куда пропала Саммер? Я же явно давал понять, чтобы ты не спускал с нее глаз. Что она передвигается под охраной или с тобой.

— Ты меня отчитываешь? За нее? — мгновенно разозлился господин Уоррен.

— Да, — влезла между нами Дейзи. — Что за нелепица? Зачем вы ругаетесь на батюшку? Разве он обязан смотреть за этой вертихвосткой? Почему весь свет сошелся на этой Саммер? — вспылила она.

— Дейзи, помолчи, — предостерег ее отец, но дочку уже было не остановить.

Когда-то мой предок и сам Роберт о чем-то там договорились. Памятуя об их дружбе, с девицами Уоррен я общался со всей степенью благородства, на которую был способен, но никогда не давал понять, что имею к старшей личный интерес.

Я слышал слухи, что распускала их семья, но счел, что это юношеская влюбленность. Дейзи вырастет и прекратит обо мне мечтать, все-таки я был серьезно болен. Не лучший спутник для жизни.

Был предельно вежлив с ней, позволял говорить всякое. Видимо, я совершил ошибку. Она не перестала фантазировать, она даже очень подло опозорила леди Мэдисон, заставила весь город усомниться в ее воспитании.

— Почему я должна молчать? Сколько можно? — разъярилась Дейзи. — Будь терпеливой, будь выше этого? Мне надоело быть выше. Как я должна смотреть на то, что все носятся с Мэтисон? А вы, Ваша Светлость, — уставилась она на меня, — как долго будете держать меня в неведении? И на кого вы положили глаз? На эту... эту... — она всплескивала руками, заходясь в истерике, — на эту легкомысленную дуру. Да она вас не замечает, она сегодня вечером уехала со своим любовником, господином Граемом.

В целом, я получил, что хотел. Моментально развернулся, кивая Майклу и Уэйду. Недооценил я прыткости артефактора.

— Алекс, ты прости... — догнал меня оклик Роберта.

— Нет, это ты меня извини, — повинился я. — Поговори с дочерью.

Снова сев в седло, слушая всплески гнева Дейзи и господина Уоррена, доносившиеся из их дома, на меня снизошло новое озарение. И оно куда больше меня насторожило.

— Майкл, а как долго случаются эти прорехи? — уточнил у него. — Сколько лет?

— Это длится давно, не меньше тридцати, — хмыкнул брат. — А что?

— Уэйд, — теперь я спрашивал помощника, — ты говорил, что автора лекарских трудов искала женщина?

— Ну да, женщина. К чему все это?

До этого момента мысли роились в голове, подобно пчелам в улье, собирались в один рой, расползались, я никак не мог ухватиться за правильную ниточку. Сейчас я ее поймал. Гончих ведь должен был кто-то направлять. И я уверен, что случайные люди в мое поместье не зайдут.

— Просто, леди Граем вернулась в Лавенхейм в тот день, когда приехал Майкл. И насколько я знаю, она тоже раньше не могла похвастаться успехами на своем поприще, а ведь она из знаменитой семьи артефакторов, но уже позже заимела невероятный успех.

— Ты думаешь, что...

Вместо ответа я дернул за поводья, отправив лошадь во весь опор. Саммер долго отсутствует, надеюсь, мы успеем.

Сидя в карете Граема, чувствовала себя крайне неудобно и страдала от стыда. С Джайлсом я повела себя крайне неосмотрительно и грубо. Он был со мной мил, любезен, приветлив, а я его чуть ли не использовала. Он был лучиком света в беспроглядной тоске в Лавенхейме, и пусть у нас ничего бы не получилось, я знала, что недостойна этого человека.

— Что такое, Саммер? — произнес он. — Вы сами-то не заболели? Вы бледны.

— Нет, я не больна, — поспешила отринуть его слова. — Это скорее смущение.

— Да? Смущение? — на губах моего спутника заиграла легкая усмешка. — Мне приятно, что рядом со мной вы ощущаете смущение.

Нет, больше медлить нельзя. Пора расставить точки над «и», пояснить, что наши отношения без будущего, и, вообще, неужели он не слышал, что я уезжаю?

— Господин Граем, — начала я, ерзая на сидении.