Но, как ни крути, мы победили.

Победили, да…

Почему-то я не испытывал ни малейшей радости от этого. Душу словно резали на маленькие кусочки, хотелось выть и биться головой о стену, но я держался. Весь этот зимний поход, вся эта идиотская война изначально не имела смысла! Как я и говорил Иоганну, не нужно было лезть во всё это, а теперь уже поздно. Слишком поздно!

К нам подходили выжившие. Киан с Фаррелом, забыв о вражде, стояли рядом, рядом примостился израненный, но живой Тармо, а чуть поодаль упал на колени Девин.

Все те, кого Иоганн привёл на свой безумный крестовый поход, смотрели на тело павшего лидера, в груди которого торчал чёрный меч, а возле правой руки лежал белый.

– Что случилось? – первым спросил Киан.

– Мы победили, - тихо ответил я. – Убили…

– Лесного царя? – удивлённо переспросил Фаррел.

– Нет.

Я стиснул зубы так сильно, что те едва не начали крошиться. Слов не осталось, как и желания их произносить. Как рассказать боевым товарищам о том, что Иоганн собственноручно убил сына и пал, сражённый его рукой?

К счастью, мне помогла Сюин. Она сказала:

– Это был не Лесной Царь, а его слуга. Сильный, наверное, один из приближённых. Иоганн убил его, но тот успел пронзить сердце нашего лидера.

К ней подошла Ананда и положила плечо на руку подруге, утешая. Южанка не промолвила ни единого слова, но всё было понятно и так.

Не всем.

– И что теперь? – спросил кто-то из толпы.

– Теперь мы уйдём отсюда, - коротко ответила Сюин.

– Если хозяин выпустит нас, - заметил Киан.

И в этот самый момент в небе зашелестела опавшая листва, а потом внутри моей головы послышался тихий и довольный голос:

– Вы развлекли меня, смертные, а потому сможете уйти невозбранно. Наблюдать за вами было поистине увлекательно, и хотя вы и сожгли много моих деревьев, я в милосердии своём вас прощаю. Исчезните и забудьте о царстве вечного лета, вернитесь ради мести, воюйте ради славы. Вам самим решать как поступить, я не стану неволить никого. Но на сегодня пьеса окончена.

Слово пьеса навело меня на мысли о Слепце, а вот Сюин, кажется, не уловила подтекста, и заорала в ярости:

– Зачем ты это сделал? Объясни!

– Дабы развеять скуку, дочь далёкого солнца,– прошелестели листья в моей голове. – А теперь прощай.

И всё поле подёрнулось зыбкой, его заволокло туманом, густым и непроглядным. Мы сразу же потерялись в молочном мареве, тыкаясь по сторонам как слепые котята, а когда туман рассеялся, я на миг потерял дар речи.

Это место изменилось до неузнаваемости и всё же оставалось до боли знакомым. По обе стороны буйно зеленели берёзы, в ветках щебетали птицы, а под нашими ногами скрипела зола, полуприкрытая ковром изумрудной травы.

Мы вернулись на нейтральную линию. Вернулись посреди жаркого лета.

С Белтейна прошло больше месяца, и Риманн не находил себе места от волнения. Необыкновенно жаркий июнь полностью вступил в свои права, а от Фаррела и его людей не было ни слуху, ни духу. Они пропали в лабиринте карманных миров в конце февраля, и с тех пор не заявляли о себе никак.

Сработал ли план безумного охотника? Вряд ли. Война на границе двух лесов и не думала оканчиваться. Метсаны, усиленные Эйри и Ойлеаном, теснили врагов, выжигая один кусок леса за другим, но не могли переломить сопротивления безумных рабов Лесного Царя.

Вооружённые чарами, мечами и копьями, а то и просто когтями и клыками, они набрасывались на воителей осколочных королевств, рвали их и терзали, заставляли оплачивать каждый шаг кровью. Могло показаться, что огнестрельное оружие, магические жезлы, огнемёты, танки и боевые летающие химеры способны искоренить вражеские силы, но увы. Безразмерные воинства Лесного Царя были куда крепче, чем хотелось бы. Десятки лет прошли со времён последней войны, осколки набрали невероятное могущество… и всё же его не хватало для быстрого триумфа.

Сколь же пугающе могуч великий древний дух?

К счастью, вне пределов Тёмного Леса и владений Крачина он и его слуги ощутимо слабели, а потому не следовало опасаться волн вторжения из доменов. Опасаться надлежало иного.

Риманн подошёл к письменному столу и раскрыл отчёт, пришедший от Грейди, на первой странице. Надзирающий над шпионами прислал безрадостные вести. Рати Махансапа стягивались к северным рубежам, и было их много. Куда больше, чем надеялся высший паладин.

Со дня на день Просветлённый должен был объявлять мобилизацию в южных королевствах, коим надлежало стать щитом и мечом Эйри, а вместе с ней и эвакуацию мирян, не потребных для войны, коим надлежало оставить родные дома и укрыться в безопасности, в пределах страны паладинов. И в эту полноводную реку награды вливалась, конечно же, тонкая струйка яда, ведь беженцы отлично напоминали родным на фронте о цене измены и малодушия.