«Когда начинаешь заботиться о безопасности, остановиться сложно», - чуть изогнув губы в подобии улыбки, подумал он.

– Получил отчёты?
– поинтересовался он у Гуго.

– Начинают приходить, и они не радуют, - в голосе друга легко слышалось плохо скрываемое отчаяние.

– За те месяцы, что мы бродили по царству вечного лета, наши осколки вышли на линию огня? – с кривой ухмылкой поинтересовался Киан.

– Да.

– И что же тебя удивляет? – выгнул брови революционер. – Ублюдки всегда ведут себя так, как положено ублюдкам. Они подожгли наш мир однажды, готовы повторить.

Могучие пальцы товарища сомкнулись на металлических прутьях ограды.

– Я боюсь представить, сколько людей умрёт.

Друг всегда был чересчур человеколюбив, но Киан любил его за это, а потому не стал ругать или спорить. Сам он подсчитывал, сколько получится найти новых рекрутов и когда следует бросить полученные силы на игральную доску истории.

Но Гуго желал спасти всех и каждого, чего, конечно же, сделать не мог никто.

– Мы сделаем всё, что сможем, - мягко проговорил Киан. – Но я не бог.

Гуго грустно улыбнулся.

– Я знаю. Но ты мог бы быть человечней.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Киан, отставив чашку на журнальный столик и прислонившись к шершавым серым камням, видевшим картины из далёкого прошлого.

– Ты бросил жителей Вольного Города на произвол судьбы.

Киан улыбнулся.

– С чего ты взял?

Друг нахмурился.

– Объяснись.

– Ничего сложного – я отправил пару разведчиков – последить за Вольным Городом. Пока весть о смерти Иоганна достигнет ушей больших игроков, пройдёт какое-то время и вот тогда-то жителям города придётся несладко. Мы выждем, и предложим им путь к спасению.

– Через клятвы, которые искажённые нарушить не смогут, - закончил Гуго.

– Именно.

– Но ты мог сделать это сразу, - заметил он, правда без особой настойчивости.

Товарищ и сам понимал, что неправ, но ничего не мог поделать со своей человечностью.

– Не мог и ты это знаешь. Во-первых, они бы отказались – они спешат домой, похоронить своего лидера. Сам понимаешь, мне там не место.

– А во-вторых?

– Во-вторых, - жестко ответил Киан, - никакого равноправного союза я не потерплю. Я не настолько безумен, чтобы верить в лучшее, работая с искажёнными. Они должны подчиняться, а значит, им следует оказаться в безвыходной ситуации.

Гуго покачал головой.

– Очень скоро это случится.

– Я знаю. И тогда приду на помощь, предложив спасение.

– А если они откажутся.

Киан вздохнул.

– Мы с тобой как-нибудь переживём это.

– А они – нет.

– Война надвигается, - сурово революционер, - у нас нет времени заботиться о всех и каждом.

– И это печально, - грустно проговорил друг.

Киан склонил голову. Возражать не было ни сил, ни желания.

И свежий утренний ветер, напоённый ароматами гор, стал затхлым, пропах кровью и гарью.

– Что случилось? – ошеломлённо спросил я, глядя на чёрные и закопчённые стены, испещрённые выбоинами.

По ним лупили чем-то очень серьёзным, но магия, вложенная Иоганном и другими защитниками города, справилась на славу. Они, эти стойкие защитники, сложенные из найденного в руинах камня, устояли, выдержав всю ярость вражеского огня, но…

Но это не помогло!

Снесённые с петель ворота открытой раной обнажали развороченное нутро города, разорённого врагами. Тут и там валялись тела. Изломанные, уродливые, жалкие.

Людей убивали безо всякого снисхождения, не позаботившись даже о похоронах. Зато не забыли обобрать до нитки тела, вынести всё ценное из не шибко богатых домов, поджечь всё, до чего дотянулись.

Мы шли вперёд, всё ускоряясь, а я глядел на тлеющие развалины, на тела, застывшие в смертной муке, на выброшенные в окна вещи и словно бы спал.

Из головы исчезли все мысли, а из сердца – чувства. Меня точно хорошенько приложили молотком по затылку или влили в горло литр крепчайшего самогона.

Я переставлял ноги, смотрел по сторонам, но не верил происходящему. Не мог понять, как такое возможно. Мечтал поскорей проснуться и выбраться прочь из этого кошмара.

Вот только пробуждения не было, как и выхода. Дамхейн в очередной раз напомнил о том, как он любит перемалывать человеческие кости.

Я шёл в первых рядах, рядом с бледной как смерть Сюин, и считал, считал, считал.

Сто тринадцать покойников. Половина – старики, совершенно точно убитые после штурма.

Кто бы ни совершил это, он очень хотел, чтобы пленные не задерживали его, чтобы можно было двигаться быстро, резво. И я отлично знал, кто на такое способен, а судя по перекошенному от ненависти лицу Ананды, она тоже прекрасно понимала с чем мы столкнулись.