Хотя лично я склонялся к тому, что уроды попросту пытали кого-нибудь из пленных, кто мог знать хотя бы что-то о тайнике, ну а дальше всё было делом техники.

Бесцельно угробив добрых полчаса, не отыскав ни артефактов, ни выживших, мы вернулись к центру разрушенного города. Именно сюда сносили тела павших, складывая их рядами.

Как ни странно, погибших было сильно меньше, чем казалось на первый взгляд. Наши таинственные враги не перебили всех и каждого. А ещё я не видел среди тел ни одного искажённого - и это напрягало всё сильней и сильней.

Но не так, как плач и вой, уносящийся в небеса.

Выжившие из числа тех, кого Иоганн взял в свой последний поход, находили тела жён и детей, отцов и матерей, друзей и любимых. Изувеченные, замордованные, обезображенные смертной мукой.

Тела эти вопияли о возмездии, что придёт и накроет своей пламенной яростью нечестивцев, осмелившихся поднять руку на безвинных, возжелавших чужого и получивших чаемое, оплатив его кровью, сталью и свинцом. И незримыми печатями неведомого нотариуса смерти пятнали землю тлеющие знаки огненной печати, скрепившей контракт со Жнецом, воздавшей почести владыкам мира мёртвых, раскрывшим свои ненасытные и вечно голодные пасти, алкающие свежей крови, свежих душ, свежих грехов, что можно разодрать, заглотить, обернуть себе на пользу…

Я моргнул и тихо выругался, стараясь не обращать внимание на второго. Уродец определённо был в восторге: ещё бы, столько трупов, прямо-таки элегия его возлюбленной смерти.

– Что думаешь?
– подошёл я к Ананде, склонившейся над обезображенным телом мужчины средних лет.

– Этого пытали, да, - подтвердила она мои подозрения, - а с другими по-разному. Кого-то убили в бою, кого-то во время штурма, кого-то – чуть после.

Она кивнула в сторону Эрика, сидевшего подле тела сестры и глядевшего на небо пустыми глазами. Парень исцелился, кровь больше не пугала его, но цена оказалась запредельной!

Фотини с Ганьей сидели рядом, утешая парнишку, с которым сдружились за время путешествия по домену Лесного Царя. Не уверен, что их поддержка хоть как-то поможет ему, но, думаю, хуже точно не станет. Хуже уже некуда.

И тут к нам прибежала Радха, которую взяли в дозор из-за скорости.

– Там это, - задыхаясь, пропищала малявка, - люди идут, много!

А нет, хуже есть куда. Всегда есть куда!

Я поднялся, мысленно призвал копьё и, закинув его на плечо, скомандовал:

– Показывай, где.

***

К счастью, смертоубийства не случилось. Очень скоро мы поняли, что к развалинам города идут наши! Их было человек сто, а то и полторы сотни, и вёл выживших, старый добрый Муирис.

Я обнял парня так, что у того захрустели рёбра и растрепал волосы, после осмотрел худое лицо и лишь потом допустил до него визжащую от радости Радху, а сам пошёл к другим выжившим. Мы обнимались, смеялись и плакали, а после начали рассказывать друг другу истории о случившемся. Долгие, полные горечи и тоски по павшим истории.

Тут были охотники, ушедшие в леса за дичью, «сталкеры», полезшие в Пустошь ради хабара, торговцы, повёзшие товары на продажу, просто везунчики, оставшиеся за городом, когда всё случилось.

Сам Муирис, к примеру, в гордом одиночестве охотился на зверей Судий и сделал второй шаг, отрубившись на пару суток, а когда пришёл в себя и вместе с охотниками, сопровождавшими его и охранявшими всё это время, вернулся домой, то дома, в общем-то, и не было.

Вернее, он ещё был, но уже агонизировал.

Почти все враги ушли спустя буквально сутки, нагруженные скарбом и ведущие вереницу пленников. Но они оставили пару сотен человек, занявшихся методичным разграблением и поиском оставшихся сокровищ, а потому Муирис вместе с выжившими отправился по окрестностям – собирать подкрепления.

И всё это время они, оставив парочку дозорных, собирались с силами, готовясь отбить руины родного города, а сегодня заметили нас.

Эта встреча, полная печали и радости, слёз и смеха, переполненная ненавистью к ублюдкам, сотворившим такое с нашим городом, длилась до вечера и закончилась массовыми похоронами в огненной купели.

Мы сложили тела павших товарищей на главной площади, добавили брёвен сколько смогли, накидали хвороста, а после дали залп из огненных жезлов.

Когда алые языки взвились в тёмное небо, я, вложив все силы, что были, призвал Белый Пламень, накрывая им пылающую могилу сотен обездоленных, желавших найти мир и покой на отшибе мира, прикрывшись именем великого мага. Вот только все смертны, а потому, буквально в тот же день, как имя перестало сиять, на город напали.

Хотя… Нет, всё было куда хуже. Со слов выживших выходило, что сюда подошёл чуть ли не полк южан, усиленный рыцарями и сильными магами. Такие трюки не проделываются по щелчку пальцев и ради веселья. Более того, чтобы подготовить рейд на земли врага, а всё, что севернее реки Лахен для махансапцев – это вражеские владения, нужна очень веская причина.