Дальняя стена ледника была испещрена множеством расщелин, многие из которых были оклеены предупредительными лентами, потому что, вероятно, вели к трещинам. Был даже огромный круглый туннель, который выглядел неприятно искусственным, как нора громадного червя. Но только в один ход уходил электрический шнур.

– Должно быть, там они и работали, - сказала Гвен, обращаясь к измученным холодом лицам вокруг нее.
– Может быть, именно здесь они освобождали свой образец ото льда.

И это то, чего все боялись, потому что тот образец доктора Драйдена пропал. Никому не понравилась эта идея.

Внизу в пещере Дейтон разместил МакКерра у Полярной Гавани, а Барнса - на вершине ледяного подъема, который спускался и спускался, пока не выравнивался и не встречался с дальней стеной ледника, где были все расщелины. Именно туда Дейтон повел Койла и остальных, следуя за шнуром. Несмотря на гигантские размеры нижней пещеры, с протянутыми охранными огнями там негде было спрятаться. Ничего, кроме Гавани, сарая для инструментов и рухнувших остатков того, что выглядело как палатка. Ничего, кроме открытого льда, который поднимался и наклонялся, образуя насыпи и хребты, зубчатые впадины. И все это было проверено.

И пока они осматривали все, страх рос в каждом из них, как плод, готовящийся родиться, они нашли электрический шнур, который вел от Полярной Гавани вниз по склону в одну из расщелин.

В треугольном отверстии была замерзшая кровь.

– Ладно, - сказал Дейтон.
– Реджа, займи позицию. Лонг, ты - прикрываешь. Остальные между ними.

И они двинулись в расщелину.

Голубые ледяные стены были прозрачны, как стекло, лучи фонарей отражались от них ослепительными дугами. Это было похоже на какой-то безумный зеркальный лабиринт из потрескавшегося льда, который начинался и останавливался, извивался и поворачивался, стены сужались и расширялись. Свет создавал ползающие тени, искаженные отражения и это постоянное аквамариновое свечение, которое делало лица зелеными, а пятна крови на стенах - черными, как чернила.

Все это было тесным, тревожным, вызывало клаустрофобию.

Койлу было легко представить, каково это - заблудиться и никогда больше не выбраться, и ничего, кроме этих ледяных стен, которые напирали все ближе и ближе. Но, судя по следам шипов на полу, они не заблудились.

– Здесь что-то есть, - сказал Реджа, его свет отражался от устья щели, которая вела от главного прохода.
– Как комната.

Они последовали за ним туда, их дыхание вырывалось белыми облаками, которые заполняли лучи фонариков, как дым. Когда они осветили окрестности, то увидели куполообразную комнату, пол которой спускался к углублению в центре. Там внизу лежали переплетенные фигуры. Фигуры давно умерших людей.

– Посмотрите на это, - сказал Хорн.
– Тела.

Их свет отразился от покрытых мехом конечностей и замороженных лиц, замерзших в том, что выглядело как агония или ужас. Койл насчитал шесть, но внизу могло быть больше. Так или иначе, они находились там десятилетиями, просто куча мумифицированных существ с усохшими, скелетообразными телами и лицами, с почерневшей кожей, которая раскололась во многих местах, обнажив блестящие кости.

– Посмотрите, как они одеты, - сказал Койл.
– Меховые костюмы... сапоги финнеско[77]. Господи, они тут с 1930-х годов... как минимум.

Гвен продолжала смотреть на них.
– Они, должно быть, умерли ужасной смертью.

– Пошли, - сказал Дейтон.
– Мы здесь не как историки.

Он двинулся дальше, но Койл, Гвен и Хорн просто стояли там.

– У этого парня что-то на спине, - сказала Гвен.

И вот на что они все смотрели... странный мясистый комок на открытой спине одного из трупов, прямо между лопатками. Он был похож на паука или краба. Большого.

– Никки, - сказала Гвен.
– Маме это не нравится.

И ему тоже. Потому что в тот момент он думал о многих вещах, и ни одна из них не было хорошей.

– Давайте, люди, - сказал Дейтон.
– Мы должны идти.

– Но эта штука...
– начала говорить Гвен.

– Нас не касается, - сказал ей Дейтон.

И Койл сразу понял, что Дейтон знает больше, чем говорит. Больше, чем он хотел признать, потому что его это не удивило. Как будто он ожидал чего-то подобного.

– Нас это вообще не касается, - повторил он.

Реджа и Дейтон повели их дальше в расщелину, следуя за извивающимся электрическим шнуром, и Койл начал чувствовать, как в нем нарастает напряжение. Потому что в глубине души он знал, что то, что они только что увидели, было довольно безобидным по сравнению с тем, что им предстояло увидеть. Угроза была густа внутри него, извиваясь и заполняя, пробегая по его артериям и оседая в костном мозге.

Он начал задумываться, не было ли согласие на что-либо из этого колоссальной ошибкой.

Реджа внезапно остановился на повороте расщелины.
– Слушайте, - сказал он.

Да... вот оно: капание. Звук капающей воды. И из всех звуков, которые они могли услышать там внизу, звук капающей воды был самым поразительным. Но пока они стояли там, они также почувствовали намек на тепло, а вместе с ним и прогорклую, бродящую вонь гниющих вещей и бактериального разложения. Койл чувствовал что-то похожее на NOAA Полярис в тот день.